Роковая реликвия - Злата Иволга

Ада зашла в чисто прибранную комнату, где уже стояли ее саквояж. Она вытащила три комплекта одежды для себя и повесила их в шкаф. Затем достала два мужских костюма и отправилась в комнату Йозефа. На стук не отвечали. Ада дернула ручку и хотела зайти, но голос пасынка окликнул ее со стороны коридора.

― Как хорошо, что ты здесь, ― с непонятным облегчением сказал Йозеф, распахивая перед ней дверь. ― Проходи же. Что это?

― Я решила, что тебе понадобится новая одежда, ― объяснила Ада, кладя костюмы на кровать. ― Ты совсем мало привез из Вены. Кстати, что на тебе надето?

― А. ― Йозеф осмотрел себя и подергал рукава добротного темно-синего сюртука. ― Почти в пору. Изольда одолжила. Это костюм ее отца.

Ада с изумлением посмотрела на него.

― Да ты что, как можно! ― воскликнула она, еле удержавшись, чтобы не всплеснуть руками, словно кухонная прислуга. ― Разгуливать в одежде его сиятельства! И фройляйн туда же. Не поверю, что она спросила у отца разрешения.

Йозеф проигнорировал ее упреки. Он повертел головой, будто опасаясь, что в комнате может быть кто-то еще, кроме них двоих, подошел к двери, открыл, высунулся наружу, затем закрыл и сел на кровать, подвинув вещи.

― Об этом и я хочу с тобой поговорить, тетя Ада, ― тихо сказал он и кивнул на стул. ― Присядь. Я всю ночь не спал, думал. Но решил, что тебе будет интересно. Может, и дяде Курту тоже. Или это все ерунда, и я преувеличиваю.

Ада опустилась на стул и расправила юбку.

― Что-то случилось? ― спросила она.

― Изольда прибьет меня за то, что сплетничаю, ― вздохнул Йозеф, ― но семья дороже всего.

Ада нетерпеливо цокнула языком, и пасынок продолжил уже по существу.

Оказалось, что вечером князь Готфрид фон унд цу Тешен то ли решил залить горе от потери друга-командора, то ли от скуки пуститься во все тяжкие. Он выпил все вино из графина в своей комнате, спустился в гостиную, выпил коньяк, что отыскал там, позвонил прислуге, чтобы принесли еще, потом еще и еще. Где-то к полуночи Изольда засобиралась спать, решила пожелать отцу спокойной ночи, не застала его в комнате, отправилась искать и нашла снаружи у входа для прислуги в неописуемом состоянии.

Служанка, которая задержалась на кухне, сказала, что его сиятельство давно уже тут сидит, и была несказанно рада, что может закончить уборку и уйти, раз уж госпожа здесь. Изольда хотела увести отца, но тот отказывался и требовал еще выпить. Скорее всего, сам идти он уже не мог. Изольда не знала, как быть, поэтому обратилась за помощью к Йозефу.

― Почему к тебе? ― спросила Ада.

― А почему нет? ― обиделся Йозеф. ― Она опасалась, что князь поднимет шум и устроит скандал. Не хотела, чтобы его видели в таком состоянии.

Ада хотела сказать, что тот же Луиджи Каппони подошел бы для таких целей гораздо лучше, но решила не огорчать пасынка.

Йозеф уже лег спать, но быстро оделся и спустился вниз за Изольдой. Князь к тому времени перебрался на кухню, где уже никого не было. Он сидел за столом, опустив голову на руки, и нес какую-то чушь. О том, что зря сюда приехал, что будь проклята уния, венец Луки и вообще его командорство. Завтра же он пойдет к магистру и попросит освободить от звания. На замечания Изольды, что звание наследственное, и надо сначала посоветоваться с ее старшим братом, князь заявил, что пусть все катится к черту, он не намерен больше в этом участвовать. Изольда с помощью Йозефа пыталась поднять отца и увести, но тот внезапно попросил кофе. Пришлось разжигать печь и варить.

Глотнув кофе, князь принялся рассуждать о том, кто из остальных гостей мог украсть венец, обвиняя всех по порядку. Досталось и Луиджи Каппони, который наверняка был в сговоре с кем-нибудь. Например, со старым Витковичем или его правнуком. Когда дело дошло до Иштвана де Надашди, князь припомнил, что тот ухаживал за Изольдой и принялся поносить его, на чем свет стоит. Мол, переиграл он его, обвел вокруг пальца. А потом еще и грязно выругался, совершенно неподобающе своему положению.

Изольда и Йозеф с огромным трудом утихомирили его и увели наконец-то с кухни. Князь еле перебирал заплетающимися ногами, поэтому добирались до его комнаты они очень долго. У дверей Йозеф оставил отца и дочь, поскольку она уверяла, что сама дальше справится.

― Ну, что ты об этом думаешь?

― У его сиятельства сдали нервы, что же еще, ― сказала Ада. ― Хотя Курт говорил, что на допросе он вел себя довольно спокойно.

― Мне показалось, что князь… ― Йозеф запустил руки в волосы и взлохматил затылок, ― как бы сказать… глуповат что ли.

― Он много выпил, ― заметила Ада. ― И не исключено, что делает так нередко.

Пасынок уставился на нее и нахмурился.

― Я немного поболтала по дороге с магистром. По его словам, князь Готфрид не выезжает на орденские собрания или капитулы без сопровождения кого-нибудь из детей. Его жена умерла трагически. Возможно, он нашел утешение в вине, шнапсе или чем-нибудь покрепче.

― Если так, то бедная Изольда. Жить с этим, ― вздохнул Йозеф и покачал головой. ― Думаешь, в ордене знают и закрывают глаза?

― Сложно сказать. Мне показалось, что магистр считает сопровождение странным капризом князя. И излишней опекой над уже взрослыми детьми. Об алкоголе не говорил. Но я не та, с кем он бы стал обсуждать подобные вещи.

― Знатная семья и такие напасти, ― как-то очень серьезно сказал Йозеф, чем удивил Аду. Неужели его чувства к Изольде глубже простого увлечения? Он даже не возмутился сватовством де Надашди к Изольде.

― А когда ты успел умыкнуть костюм? ― спросила Ада, чтобы немного подбодрить его.

― Изольда утром принесла. Наверное, заметила, что мой гардероб иссяк и решила поблагодарить за помощь. А я в ответ тебе все рассказал, ― снова помрачнел Йозеф.

― Не волнуйся, от меня секрет князя узнает разве что Курт. А от него точно не пойдет дальше. Тем более это вроде как связано со следствием.

— Вот именно, что вроде как, — буркнул Йозеф.

— Если князь Готфрид выпил перед сном в ночь убийства, неудивительно, что он ничего не видел и не слышал, — как могла, успокоила расстроенного пасынка Ада.