Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

Чечне не рыскали по горам мелкими стайками голодных волков, тогда они были силой. И Чермоев не преминул лишний раз нагло ухмыльнуться в лицо правительству России. Четыре дня Света с оператором там находилась, а значит, целых четыре дня эта сука Чермоев смаковал свою маленькую победу.

— Как Коцоев вышел на Светлану Сергеевну?

— Я не знаю. После своего возвращения она объявила мне, что в ФСБ с нее взяли расписку о неразглашении. Молчит до сих пор. Видимо, в лагере к ней попали сведения, которые не пошли в эфир, но оказались чрезвычайно важными для разведки.

— А почему этот репортаж был последним?

— Светлана и ее оператор вернулись в Кавказское бюро своего канала вечером, а ночью место дислокации банды с воздуха атаковали штурмовики. Там, по слухам, камня на камне не осталось, впечатление такое, что кто-то гигантским плугом прошелся. После всего случившегося я ужасно за Светлану испугался и тотчас сделал ей предложение. Она согласилась и, по моему настоянию, уволилась. Я увез ее в Ясноволжск, мы поженились. Тут спокойнее, чем в Москве, не та суета... Вопросы еще будут, капитан?

Я ответил отрицательно. Генерал предложил меня проводить.

— Я знаю дорогу, Константин Викторович, — попытался я протестовать.

— Я знаю, что вы знаете. И тем не менее...

Во дворе подступы к моей «старушке» заслоняла пассажирская «Газель» с тонированным стеклами. Когда мы подошли, дверца открылась, и на землю соскочил дюжий молодец в штатском. Вопросительно посмотрел на генерала.

— Все хорошо, Вадим, — Рюмин упреждающе вскинул руку. — Позволь капитану сесть в машину.

Тот махнул рукой водителю, микроавтобус отъехал, и через приоткрытую дверь я успел разглядеть в салоне матовый блеск вороненой стали автоматов на фоне бронежилетов и касок. Личная гвардия генерала была тут как тут!

— Тебе известна фамилия Брисеньков, Вадим? — обратился Рюмин к помощнику.

— Так точно, товарищ генерал. Это начальник следственного отделения у гаишников. Я его хорошо знаю, мы учились вместе.

— Будь добр, попроси его, чтобы о том, кто сидел за рулем вишневой «восьмерки» ненужным людям он ничего не сообщал. Я журналистов имею в виду. Если спросит, какая «восьмерка», скажи та, что перевернулась сегодня на дороге в аэропорт. Сегодня сделаешь?

— Разумеется. Мы можем ехать?

— Да, поезжай. — Рюмин повернулся ко мне: — Вы с какого часа теперь на работе, капитан?

Я слабо улыбнулся:

— С девяти часов, товарищ генерал. Собираетесь нанести мне визит?

— Пока не знаю. Мне необходимо все хорошенько обдумать, и завтра к утру я, возможно, приму такое решение. А пока прощайте...

И, круто развернувшись, генерал бодро зашагал к подъезду.

Подполковнику Брисенькову только-только перевалило за тридцать пять. Это был мужчина приятной наружности с добродушным располневшим лицом. Доверчивый взгляд карих глаз и щеточка черных усов над верхней губой довершали благоприятную картину. В сущности, лицо любого следователя просто обязано располагать к откровению, что в случае с Брисеньковым и подтверждалось со всей очевидностью.

Когда я вошел в кабинет, он сидел за столом, говорил по телефону. Увидев меня, махнул рукой, указывая на стул. Закончив, положил трубку, и лицо его украсила белозубая ироничная улыбка.

— Слушаю, коммерсант, — сказал он.

Я попросил:

— Расскажи мне о сегодняшней аварии с вишневой «восьмеркой», Володя.

— На дороге в аэропорт? — уточнил он, задумчиво почесав подбородок. — Куда же, Ваня, ты вляпался? Ты знаешь, кто сидел за рулем?

— Знаю, — я твердо посмотрел ему в глаза.

Брисеньков удивленно вскинул брови и снова почесал подбородок.

— Мне только что позвонил один человек и попросил...

—...чтобы ты не трепался ненужным людям о том, кто управлял автомобилем, — перебил я.

Брисеньков удивился еще больше. Я пояснил:

— Я находился рядом, когда генерал передавал ему для тебя эту просьбу, — на последнем слове я сделал недвусмысленный акцент. — Только ведь под ненужными людьми журналисты подразумевались, а не твой старинный приятель, правда, Вова?

— А не ты ли, часом, аварию эту подстроил, а, Ваня? — хохотнул Брисеньков. — Думаешь, вчера я поверил, когда ты заявил, что Рюмина висит у тебя на хвосте? — Тут он перехватил мой взгляд и стал совершенно серьезным. — Шучу, Иван, шучу! Что там рассказывать... Машину обнаружили случайно. Один водитель до ветру сбегать решил, остановился, зашел в кусты, а там «восьмерка» на правом боку лежит. Он в салон заглянул, в салоне все в крови, но ни души народу. Капот потрогал — теплый. Видимо, совсем недавно перевернулась. Ну, парень, недолго думая, сразу по ноль-два позвонил. Наши подъехали, осмотрелись, машину осмотрели. То, что тормозные шланги перерезаны, увидели сразу — машина-то на боку лежала. О том, что с водителем случилось, долго гадать не стали. Решили, что машину кто-то неудачно угнал прямо с перерезанными шлангами и после аварии, разумеется, скрылся с места происшествия. Затем установили хозяйку авто, позвонили ей, сообщили, что так, мол и так. А она нам с лету: давала, дескать, машину своей подруге такой-то, у которой муж работает там-то. Мы затылки поскребли, но беспокоить генерала сразу не стали, решили немного погодить — тогда неизвестно было, кто сидел за рулем...

— Как по-твоему, она сама из машины выбралась или ей помогали?

— Наверное, сама. Левую дверцу заклинило от удара, а лобовое стекло выдавлено наружу, изнутри. Если бы ей кто-то помогал извне, стекло в салон бы запихнули или, на худой конец, отбросили в спешке от машины подальше. А так левый нижний угол стекла остался, как был, в резиновой кишке. Она не до конца его вытолкнула.

— В салоне нашли что-нибудь интересное?

— Нет, ничего. Бардачок почти пуст, а на полу каблук женский валялся. Высокий. Наверное, сломала его, когда стекло выдавливала.

— Где случилась авария?

— На двадцать четвертом километре. Там на щите реклама каких-то сигарет, так вот, не доезжая до щита тридцати метров, посмотри направо, увидишь густые заросли. Это они самые и есть...

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Почти стемнело, когда я съехал на обочину и заглушил двигатель. Моя «старушка» уставилась на рекламный щит, играющий в свете зажженных фар фосфоресцирующими бликами. На щите — огромная пачка сигарет знаменитой марки и надпись, уверяющая лопухов-курильщиков, что только здесь они смогут найти отменный вкус и превосходное качество табачного дыма; о том, что свинца в каждой пачке этих сигарет содержится больше, чем в аккумуляторе от К-700, рекламодатели, естественно, скромно умолчали.

Я вышел из машины. Внизу, справа от меня, в сгущавшемся сумраке холодного вечера чернели высокие заросли бузины. Они находились метрах в пяти от кромки асфальта и были основательно порублены: спасателям, очевидно, пришлось предварительно хорошенько поработать топором, чтобы достать оттуда автомобиль.

Я сделал шаг в направлении