Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

До этого я видела всего два мертвых тела. В гробах. Моей матери и моего мужа. При виде их у меня в душе поднималась волна, перехватывало дыхание.

Но этого человека, Лоуренса, я совсем не знала и даже удивилась, что эта волна поднялась во мне снова.

Он не лежал в гробу. Кровь была совсем свежей. Только что он шел под дождем, курил, разговаривал. Он был жив. Потом кто-то в него выстрелил. Бум. Бум. И все это у него забрал. Украл его жизнь – навсегда. Убийство – это самый страшный вид кражи.

У Мартины украли жизнь. А теперь и у Лоуренса.

– Танни Мария! – воскликнула Джесси. – А где наши ботинки? Их нет.

Глава двадцать седьмая

Гроза ушла к югу, но пока мы сидели на крыльце и ждали, дождик продолжал моросить. Над Лангебергом сверкали молнии, а вой полицейских сирен становился все ближе.

– Что мы им скажем? – спросила я Джесси. – Мы не должны были здесь находиться.

– Йислайк. Произошло два убийства. Нам придется выложить все начистоту.

– Какая тут чистота, – сказала я, глядя на нашу грязную одежду. – Где салфетки?

Когда приехала полиция и осветила нас фарами, мы отряхивали муку со штанов. Они выключили фары, и я увидела людей у крылечка. Пит и Канемайер вышли из фургона, а из машины – какой-то молодой человек. Высокий и худой. Рядом с Питом он казался очень длинным, но все же не выше Канемайера.

Мои ноги сами хотели бежать к Канемайеру, – как странно, ведь я уже говорила, что в пользу бега не верю, к тому же я была в носках.

Мужчины подошли ближе, Джесси, казалось, тоже хотела побежать, но мы обе остались стоять на ступеньках. Впереди с фонариком шел Пит, светя на землю туда и сюда. На нем были шорты цвета хаки и кожаные сандалии.

– Дождь все смыл, – сказал молодой человек.

Лицо бледное, мягкие темные волосы падают на лоб, как у подростка.

Пит обшарил фонариком землю и тихо сказал:

– Смотрите, это оттуда. – Он указал на коттедж. – А эти другие. Посмотри сюда. Каблук.

– Да, – сказал Канемайер, – след шире.

Пит показал им, куда идти, чтобы не затоптать следы.

– Что вы здесь делаете? – хмуро спросил Хенк Канемайер, поднявшись на крыльцо. – Не пострадали?

На нем были джинсы и белая хлопчатобумажная рубашка с длинными рукавами. Несколько верхних пуговиц расстегнуты, волосы на груди – того же каштанового цвета.

– Там труп, – сказала я, указывая на входную дверь.

Канемайер вошел и склонился над телом. Молодой человек стоял около Джесси. Рядом с ней он казался очень высоким.

– Джесси, – сказал он.

Его глаза были черными и нежными, как у черноглазой Сьюзи из Южной Кореи. А ресницы и брови – густые.

– Рехарт, – сказала она, подняв на него сияющие глаза.

– Ты ранена? – спросил он, нежно касаясь ее руки.

– Это просто джем.

Пит и Рехарт подошли к дверному проему, а Канемайер тронул пальцами шею мужчины. Некоторое время они просто стояли и смотрели на покойника, а дождь тихо барабанил по жестяной крыше.

– Прапорщик Снаймен, – обратился Канемайер к Рехарту. – Звоните, кому полагается. Но СМП пока вызывать не надо. Ему они уже не помогут, а я хочу хорошенько осмотреться, прежде чем они тут все затопчут.

– Скорая медицинская помощь, – прошептала мне Джесси.

Рехарт подошел к краю навеса и тихо заговорил по сотовому телефону. Канемайер подал знак Питу, и тот шагнул внутрь – его глаза, нос и руки совершали едва заметные движения, будто у него был особый нюх, какого у других не было. Он пробовал воздух на вкус, как попавшее в новое место дикое животное.

Канемайер вышел и уставился на меня. Кажется, ему хотелось на меня накричать, но он заговорил очень тихо, отчего стало только хуже.

– Вас могли убить, – сказал он.

Его усы немного растрепались. Наверное, минут двадцать назад он крепко спал. На плечах были капли дождя.

– Что случилось? – спросил он.

– Ну, мы приехали посмотреть… – начала я и тут же запнулась на полуслове, посмотрев на Канемайера. Он был намного крупнее меня. – Мы…

– Кто его убил?

– Хм… – пролепетала я. Слова почему-то не хотели слетать с языка. – Э-э-э…

– Мы приехали расследовать убийство, – вмешалась Джесси. – Подъехал белый внедорожник. Примерно в десять минут двенадцатого. Номер мы не видели. Из машины вышел мужчина с фонариком и пистолетом. Мы увидели его силуэт в свете молнии. Среднего роста и телосложения. На нем был плащ с капюшоном. Мы спрятались в кладовой, а он вошел в дом. Мы его не видели. Когда он шел, были какие-то странные звуки, будто что-то шелестит. Он вошел в кабинет.

Пит и Рехарт тоже пришли послушать репортера Джесси. Пит внимательно оглядел ее, ища улики.

– Через некоторое время к дому подошел Лоуренс, убитый. Наверное, это рабочий, он жил вон в том коттедже. Мы были в кладовой и видеть ничего не могли. Но слышали, как он от двери кого-то окликнул – «хозяин». И сказал, что полиция попросила его присмотреть за домом.

Рехарт кивнул. Возможно, он знал про Лоуренса, либо просто подбадривал Джесси. Теперь Пит изучал крыльцо, его глаза метались, как две стрекозы. Он стрелял глазами туда и сюда, потом его взгляд застыл.

– Я должен вас обеих арестовать за незаконное проникновение, – сказал Канемайер, строго глядя на нас с Джесси.

Джесси продолжала, будто и не слышала его слов:

– Еще он извинился, мол, не хотел, чтобы у хозяина были неприятности.

– То есть он знал убийцу? – спросил Канемайер.

Я покачала головой, и Джесси объяснила:

– Вряд ли. Он мог думать, что знает его. Но он же не видел, к кому обращается. Возможно, заметил машину или ждал кого-то. То есть Лоуренс не видел, кого окликал. Наверное, думал, что это хозяин, Дирк. Потом мы услышали шаги, включился фонарик, и Лоуренс сказал: «Уберите свет». Наверное, убийца направил луч фонарика Лоуренсу прямо в глаза. – Джесси посмотрела на меня, и я кивнула. – Потом раздался выстрел. Два. Мы заперлись в кладовке, и убийца понял, что мы там, но не смог открыть дверь и выстрелил в нее. Я включила рингтон на своем телефоне, а он у меня как полицейская сирена. – Рехарт улыбнулся сообразительности Джесси, но Канемайер и бровью не повел. – Он выстрелил еще два раза, пули пробили дверь насквозь, а потом он уехал. Мы вышли и увидели Лоуренса.

Губы Канемайера