Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

– Вас не должно было здесь быть, – сказал Канемайер, пригладив короткие густые волосы. – Вас вполне могли убить.

Я посмотрела на свои носки. В ветвях эвкалипта шелестел ветер.

– Он забрал наши ботинки, – сказала я.

Канемайер моргнул.

– Мы оставили их снаружи, – сказала Джесси. – Мои ботинки и фельтскуны танни Марии.

Канемайер окинул нас хмурым взглядом, набрал в грудь воздуха, будто хотел что-то сказать, но лишь покачал головой. Отвернувшись от нас, он обратился к Рехарту.

– Прапорщик Снаймен, где полицейский фотограф? – спросил он.

– Не берет трубку, – сообщил Рехарт. – Но завтра утром полиция первым делом пришлет сюда криминалистов.

– Надо сделать снимки места преступления до приезда следователя и скорой помощи.

– Может быть, – сказал Рехарт, искоса глянув на Джесси, а потом снова на Канемайера, – снимки сделает Джесси?

Джесси достала фотоаппарат. Канемайер снова хмуро посмотрел на нас обеих. Потом жестом пригласил ее в дом.

– Делайте только то, что мы вам скажем. Никакой ходьбы.

Он провел их в дом. На пороге сказал мне:

– Вы. Оставайтесь здесь. Вам незачем…

Он вздохнул и отвернулся. Я наблюдала из дверного проема, как Пит показывал остальным, что же произошло. Джесси фотографировала все, что ей велели Пит и Канемайер.

Пит подробно объяснял, как все было. Рехарт фонариком помогал со световыми эффектами. Пит показал, как Лоуренс вошел в комнату, вытер ноги о коврик у двери, но все равно какие-то следы на полу остались. Вот пятнышко грязи, здесь правая нога подалась вперед, когда он поднял правую руку – защитить глаза от света фонаря. А вот пятно побольше, тут Лоуренс потерял равновесие, когда в него выстрелили, и он упал на спину.

– Посмотрите сюда, на эти следы в пыли, – сказал Пит. – У убийцы на ботинках были пластиковые пакеты.

Рехарт держал фонарик низко над полом, и Джесси делала снимки под разными углами.

– Большая нога, – сказал Пит, разведя руки в стороны.

– Наверное, десятый размер, – прикинул Канемайер, и Рехарт кивнул.

– Вот так он шел, – показал Пит. – Ноги длиннее, чем у меня, но короче, чем у вас. – Он положил руку на плечо Канемайера. – Примерно такого роста.

Пит стал показывать, как двигался убийца.

– Он шагнул вперед, вот так, потом выстрелил. Вот, – добавил он, присев на корточки. – Здесь вошла пуля.

Джесси сфотографировала следы джема на запястье Лоуренса, потом Пит повел их в кладовую, продолжить там свой рассказ и сделать снимки.

– Вот следы от пуль, – пояснил Пит. – Здесь, там, еще одна пробила банку из-под джема и врезалась в стену.

– Сколько раз он выстрелил? – спросил Канемайер.

– Пять, – в один голос ответили Джесси и Пит.

– Да. Пистолет тридцать восьмого калибра, – сказал Рехарт.

– Сфотографируйте отпечатки носков на муке, – сказал Канемайер Джесси, – а потом мы войдем.

Закончив с кладовой, они перешли в кабинет, там я не могла их видеть, но слышала обрывки разговора.

Голос Канемайера:

– Проверьте картотечный шкафчик и стол – нет ли отпечатков пальцев?

Чуть позже я услышала, как Рехарт сказал:

– Отпечатков нет. Наверное, он был в перчатках. Посмотрим, что скажет медэкспертиза.

Закончив, они вышли через заднюю дверь. Я опустилась на плетеный стул на крыльце и стала смотреть на умытую дождем ночь. Лунный свет венами пронизывал темные облака.

Ветер стих, и я услышала хриплое кваканье. Потом звук стал сильнее, ритмичнее. Это квакала лягушка. В тусклом свете я видела заросший камышом пруд. Когда-то в нем плавали те самые утки. Теперь лягушки квакали хором. Утки умерли, но лягушки были живы и пели свои песни. После дождя каждая звала себе пару. Звала и звала. Интересно, все ли из них найдут себе пару? Или кто-то так и будет ее выкликать до самой смерти?

Глава двадцать восьмая

– Пит невероятно крут! – сказала мне Джесси, вернувшись раньше остальных. – Это же надо так все видеть! – Она вышла из-за угла дома, носки потемнели от грязи. – Он нашел наши следы под эвкалиптом. И отпечатки шин, где внедорожник развернулся. Следы шин оказались довольно четкими, земля-то мягкая, а эвкалипт укрыл ее от проливного дождя. Он даже назвал марку шин – «файрстоун». Когда эти следы увидел, аж запрыгал от счастья, велел мне их сфотографировать со всех сторон. Потом отвел Канемайера в сторону и что-то давай ему рассказывать, но этого я уже не слышала.

Трое мужчин подошли к крыльцу.

– Что Пит увидел в этих следах? – спросила Канемайера Джесси.

Он покачал головой и спросил:

– А вы как сюда приехали?

– На моем скутере, – сказала Джесси. – Он стоит дальше, у ворот.

– Вам нечего здесь делать, – сказал он нам обеим. – Вы могли погибнуть. Прапорщик Снаймен, отвезите их в участок, пусть подпишут показания. Потом развезите их по домам. Констебль Вэтбой и я остаемся здесь и ждем следователя.

– Мы можем уехать на моем скутере, – предложила Джесси.

– Без обуви ездить нельзя, – сказал он.

Я глубоко вздохнула.

– Детектив, – сказала я, – мы… заметили кое-что, что может помочь в… э-э-э… расследовании. Мы нашли капли гранатового сока возле раковины. И пакет для покупок, он не был сложен. Обычно Мартина складывает их маленькими треугольничками…

Его лицо побагровело.

– И стол был вытерт только частично, – добавила я.

Его усы дернулись.

– В холодильнике есть упаковка салата. На ней указан срок годности…

– Хватит! – не выдержал он. – Вам вообще здесь не положено быть. Это место преступления, а не… черт возьми… список покупок!

– Но, детектив… – возразила я.

– Прапорщик Снаймен, – позвал он, – увезите их отсюда.

Он был намного крупнее меня, но я не уступала и решительно смотрела на него снизу вверх.

– Детектив, – сказала я, – мне кажется, мы можем вам помочь.

У него зазвонил сотовый, и он, чтобы ответить, отошел в темноту. Остановился у утиного пруда и начал говорить.

Канемайер не захотел меня слушать, а Пит отнесся к моим словам куда более внимательно. Он кивнул мне, вошел в дом, осмотрел раковину, стол и содержимое холодильника. Позвал Джесси, чтобы она пощелкала фотоаппаратом. Я слышал, как она объясняла ему и Рехарту то, что я пыталась донести до Канемайера.

Канемайер притопал на крыльцо, а остальные как раз вышли, и Джесси сказала:

– Едем, танни.

Забираясь в машину Рехарта в грязных носках, мы услышали, как шакал зовет свою самку. Я посмотрела на темный вельд, но никаких животных не увидела. Зато кто-то шел к дому по лужайке. Женщина, завернутая в тонкое одеяло. Она напомнила мне дикую антилопу, куду, – грациозная походка и высоко поднятая голова. Лунный свет пробивался сквозь разрыв в облаках,