Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

К чаю, который Жор Жорыч заваривал исключительно сам, колдуя над ним чуть не полчаса, Ирина Андреевна выставила миндальное печенье, купленное в небольшой кондитерской рядом с офисом «Здравницы». Ланкур его очень любил, и Голубович, регулярно наезжавшая в Москву, всегда привозила Жор Жорычу, который как раз выбирался в столицу редко, несколько коробок.

– Что-то мне не нравится ваше самочувствие, дорогая Ирина Андреевна, – с озабоченностью произнес врач. – Вы благополучно съездили?

– Съездила благополучно, только вернуться пришлось раньше и совершенно неясно, к чему, – с досадой отозвалась Голубович.

– Вы о той девушке?

– Я о последствиях. Конечно, это не вызвало шума на всю губернию, но все равно разговоры пошли. Служба размещения мне сегодня доложила: пять человек отказались от заранее забронированных номеров.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Эти отказались, другие быстро купят. К нам все-таки очередь.

– И номер той девушки стоит опечатанным, значит, полиция планирует вернуться. А это разве хорошо?

Ланкур развел руками. Конечно, ничего хорошего, но визит полиции – все же ерунда по сравнению со смертью девушки, пусть даже совершенно неизвестной и вообще убитой не в санатории. В тот день, когда Агату Чернецкую обнаружили мертвой, в санаторий нагрянули полицейские вместе со следователем – красавчиком и явно сердцеедом. Таких мужчин Жор Жорыч обычно не воспринимал всерьез. Однако следователь со смешной фамилией Павлинов вел себя очень серьезно, правда, врач ничем не мог ему помочь – эту молодую симпатичную девушку он впервые видел на предъявленной фотографии.

Голубович тоже никогда не видела Агату Чернецкую, однако же сильно разволновалась. Конечно, ей удалось сохранить внешнее хладнокровие, но Ланкур все заметил: происшествие с обитательницей санатория директор в первую очередь восприняла как серьезную проблему для самого санатория. На взгляд Жор Жорыча, несколько преувеличенную, но он-то не был директором.

Прошла уже неделя, расцвеченная новогодним праздником и пусть коротким отдыхом в Москве, а Ирина Андреевна продолжала тревожиться, хорошо скрывая это от окружающих, но не слишком таясь от Ланкура. Впрочем, ее можно было понять: пять человек отказались от брони, в санатории и персонал, и отдыхающие (даже прибывшие после 28 декабря) шушукаются, полиция не дает распечатать номер Чернецкой… Достаточный повод для напряжения.

– Ну вот что, Ирина Андреевна, вы сами себя не накручивайте, это вредно для здоровья, – решительно заявил врач. – Ежегодно десятки тысяч погибают на дорогах, но никто не отказывается от автомобилей. И в кураевскую библиотеку люди будут продолжать ходить, хотя девушку убили именно там.

– Вы правы, – вздохнула Ирина Андреевна. – Просто я никогда не сталкивалась с убийством.

– Я тоже, – сказал Ланкур. – Но утешает то, что это все же убийство совершенно постороннего человека.

* * *

Жор Жорыч вернулся после вечернего чаепития с тремя коробками любимого миндального печенья и ощущением, что, переквалифицировавшись в психотерапевта, сумел подуспокоить Голубович, однако же перенес на себя часть ее тревожности. Вся эта история ему тоже очень не нравилась – совершенно некстати случившаяся история. Однако утром он проснулся в достаточно благостном настроении, рассудив, что не стоит создавать проблемы там, где они не просматриваются.

Первый пациент должен был появиться в 9:30, но Ланкур всегда приходил в кабинет минут на двадцать раньше, дабы подготовиться без суеты. Едва он облачился в свою униформу (удобные холщовые брюки и такую же футболку), как услышал звонок. На экране телефона высветилось «Петр Голиков».

Этот парень поступил на службу в охрану санатория пару месяцев назад с двухнедельным испытательным сроком, который рисковал не пройти, поскольку неудачно упал, повредив плечо. Однако обошлось – исключительно благодаря Ланкуру: за три сеанса тот привел парня в полный порядок. Причем денег не взял, так как придерживался принципа помогать сотрудникам санатория бесплатно. Это был акт не только корпоративного гуманизма, но и четкого расчета: так он устанавливал особые доверительные отношения. Вот и Петр Голиков испытывал к врачу большое доверие и бесконечную признательность, которая заключалась в периодических подношениях в виде баночек с домашним вареньем и маринованными грибочками.

– Жорес Жоржевич, здравствуйте! – Голиков никогда не позволял себе называть доктора Жор Жорычем. – Тут такое дело… В общем, я не знаю, надо ли доложить начальнику охраны… Может, и не надо… Но вот я вам хочу сказать… И посоветоваться… – Голос Петра был тихим и напряженным. – В общем… я тут одну женщину увидел… Может, это ничего и не значит, но…

– Петя, давай конкретнее, – перебил Ланкур.

– В общем, я утром на дежурство заступил и увидел женщину, которая с пацаном через холл в ресторан шла… Так вот, я уже видел эту женщину в Кураевске… месяца три назад… когда я в охране Гостевого дома работал, ну вы знаете, это гостиница для особых… Так вот эта женщина там несколько дней жила…

– И что? – Ланкур глянул на часы: скоро должен был подойти пациент.

– Так вот, женщина эта – какая-то очень важная следачка из города. Ну то есть из следственного комитета. Она специально приезжала, когда мужика из спорткомплекса убили. Но только тогда она приезжала с полицейским капитаном из города и наши из полиции рядом крутились, а теперь она в санатории живет и с пацаном. И я вот подумал… может, это ничего не значит, а может, она из-за той девушки приехала? Хотя, вроде, тут другой следак, из наших местных, всех расспрашивал. А у женщины этой фамилия прям такая… типа Грозная.

– Вот как? – насторожился Ланкур.

– Не, ну это точно она. Я ее хорошо запомнил. Совсем на следачку не похожа… симпатичная такая… вежливая… Но, может, это ничего не значит?

– Думаю, ничего не значит, – подтвердил Ланкур. – Эта женщина приехала сюда сына лечить. Я мальчиком занимаюсь.

– Ну вот, – с явным облегчением отреагировал охранник. – Хорошо, что я сначала с вами поговорил. А то доложил бы начальнику и выглядел дураком.

– Ты, Петя, все равно молодец. – Прозвучало это с подчеркнутым (и совершенно намеренным) уважением. – Только послушай моего совета: никому ни слова. Ты же знаешь, директор очень не любит, когда вмешиваются в жизнь отдыхающих и о них болтают. У тебя могут быть неприятности. Но если заметишь что-нибудь интересное… я имею в виду ту женщину… дай мне знать. Все-таки следователь… это надо учитывать в наших сегодняшних обстоятельствах. И не попадайся ей на глаза. Понял?

– Конечно, Жорес Жоржевич! – заверил бдительный охранник.

Телефон отключился, и тут же раздался стук в дверь.

– Подождите минуточку! – крикнул Ланкур явившемуся на прием пациенту и кинулся к компьютеру. Набрал данные Ярослава Грознова, обнаружив, что заявка на лечение поступила за три с лишним недели до убийства девушки.

Пациент был мужиком молчаливым,