Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

— Почему сразу не доложил, что результат получен? — устало отчитал лейтенанта Девяткин. — Мы могли бы уже иметь предварительные данные, если бы нажали на нужные клавиши.

— Так вы ж меня в Александровский район отправили, — попытался оправдаться Червяченко. — Мне до электрички двадцать минут оставалось…

В Александровском районе проживала тетка Иссопова, с сыновьями которой задержанный тесно общался. Для проверки их благонадежности Червяченко и ездил в Подмосковье.

— А дежурному поручить не догадался? Он для того на телефоне и сидит, чтобы время нам экономить, — проворчал Девяткин, но не слишком строго. Он понимал, что накопившаяся усталость дает о себе знать и это отражается на качестве работы. — Ладно, с этим делом я разберусь. Что по опросу свидетелей инцидента у театра? Что-то новое удалось выяснить?

— По ним работают ребята из группы майора Гвоздкова и участковые всех районов, — сообщил Губанов. — Отчет должны представить вам лично.

— Не вижу никакого отчета. — Девяткин сгреб бумаги, разложенные на столе. — Ни одного нового документа.

— Мне связаться с майором Гвоздковым? — спросил Губанов.

— Не нужно, я сам, — отмахнулся Девяткин. — Попрошу дежурного найти для меня майора.

Он немного помолчал, затем поднялся и подошел к окну. Стоя спиной к подчиненным, негромко произнес:

— На сегодня мы закончили. Отправляйтесь домой, как следует выспитесь, а завтра решим, что делать дальше. Все равно в таком состоянии вы ни на что не годитесь.

— Товарищ майор, вам бы тоже не помешало отдохнуть, — осторожно заметил Губанов. — Съездите домой, с семьей пообщайтесь. Вы ведь так к близким и не попали после всего…

— Я разберусь, капитан, — грубовато одернул его Девяткин. — Повторяю: мы закончили. Расходимся.

Какое-то время оперативники сидели не двигаясь, затем лейтенант Червяченко поднялся и направился к выходу. За ним потянулись и Губанов с Малгаджаровым. Не успели они открыть дверь, как в кабинете прозвучал телефонный звонок. Все замерли на местах. Девяткин вернулся к столу и поднял трубку телефона внутренней связи.

— Девяткин у телефона, — привычно произнес он.

Капитан Губанов настороженно наблюдал за реакцией начальника. Он понял, что звонит дежурный, но что именно он говорит, расслышать не смог. Наконец майор положил трубку и, улыбаясь, произнес:

— Задержитесь-ка, парни. Доставили пакет из Москвы. Посмотрим, чем нас москвичи порадуют.

Оперативники вернулись к своим местам, а через минуту в дверь просунулась голова дежурного по части.

— Разрешите войти, товарищ майор?

— Да заходи уже, старлей, — нетерпеливо произнес Девяткин.

— Вот пакет, — дежурный протянул майору пакет. — Я не вскрывал, только зарегистрировал. Распишетесь в журнале?

— Потом, старлей. Все потом. — Девяткин забрал пакет и махнул рукой, выпроваживая дежурного.

Когда тот вышел, Девяткин нетерпеливо вскрыл пакет и, достав содержимое, бегло осмотрел. В пакете лежал официальный отчет по идентификации отпечатков пальцев. Здесь же было досье на ранее осужденного, чьи отпечатки пальцев совпали со снятыми с орудия убийства.

— Итак, что мы имеем. — Девяткин отложил досье и начал вслух читать отчет. — В ответ на запрос… сообщаем… по системе Бальтазара имеется девять точек совпадения… считается достаточным для идентификации.

— Девять маловато, — вставил слово Губанов. — На суде могут не признать.

— До суда дело еще довести нужно, — бросил Девяткин, продолжая просматривать отчет. — А в качестве зацепки нам и семи хватило бы.

— И кого мы зацепили? — полюбопытствовал Губанов.

— Уроженец Казахстана Тарас Абдуллаевич Омаров, тридцати двух лет. Имеет три судимости за грабеж и тяжкие телесные. В настоящее время находится на свободе, проживает в городе Свердловске.

— Ого, свердловский, — выдохнул Червяченко. — Далеко же его занесло, почти две тысячи километров.

— Да уж, неблизко, — подхватил капитан Губанов. — Сомнительно как-то. С чего бы ему в наши края перебираться?

— В Свердловск-то из родного Казахстана уехал, — высказал свое мнение Малгаджаров. — Может, он у нас, в Воронежской области срок мотал. Об этом ничего в деле не написано, товарищ майор?

— Нет, Айбар, наказание он у нас не отбывал, — ответил Девяткин и добавил, обращаясь к Губанову: — Сомнительно, капитан, или нет, а это наша лучшая зацепка, так что ее и начнем отрабатывать.

— Так девять пунктов всего, — напомнил Губанов. — Вдруг москвичи поторопились да перепутали. Сколько им над карточками с лупой сидеть пришлось. В центральной картотеке, поди, сотни тысяч идентификационных карт, попробуй тут не ошибись. А нам опять за призраком гоняйся.

— Помимо отпечатков пальцев у нас есть свидетели, которые видели нападавших, а московские коллеги прислали вполне приличный портрет Омарова, — напомнил Девяткин. — Вот мы его свидетелям и предъявим. Москвичи расстарались, целых четыре экземпляра положили, так что на начальном этапе следствия есть с чем работать. В первую очередь нужно к выжившему в Первую городскую съездить… Возьмешься, капитан? Понимаю, все устали, но раз обстоятельства изменились, придется еще пару часов поработать.

Губанов как-то странно хмыкнул и отвел взгляд. Девяткин нахмурился.

— В чем дело? Отказываешься ехать? — в лоб спросил он.

— Никак нет, — осторожно начал Губанов. — Получается, вы еще не знаете?

— О чем речь? — сердито осведомился Девяткин.

— Сегодня в полдень он скончался. — Губанов не стал подбирать слова. — Остановка сердца.

— Ты о Фурманове? — уточнил Девяткин.

— Нет. Фурманов все еще на аппаратах поддержания жизни. Врачи рекомендуют отключение от аппаратов, так как зафиксирована смерть мозга, но родственники никак не могут на это решиться, — пояснил Губанов.

— Хочешь сказать, Здражевкий умер? Он же был в норме, даже говорил со мной, — как бы пытаясь убедить сам себя, произнес Девяткин. — Откуда информация по Здражевскому?

— Главврач сегодня звонил. — Губанов поднял глаза на майора. — Сказал: умер, не приходя в сознание.

— Что ж, — помолчав, проговорил Девяткин. — Тем больше поводов ускорить расследование… Червяченко, напомни, кто у нас есть из свидетелей со второго места преступления?

— Почему со второго? — спросил Малгаджаров.

Вопрос стажера прозвучал не к месту, но Девяткин все равно ответил.

— Потому, стажер, что свидетелей у театра слишком много. Чтобы всех их опросить, потребуется еще день, а время дорого. К тому же у театра люди были напуганы сильнее, отчего и рассмотреть нападавших почти никто из них не сумел. Это понятно?

— Понятно, товарищ майор. Простите, что вмешиваюсь, — смутился Малгаджаров.

— И правильно делаешь. Так оперативники и учатся. — Девяткин снова обратился к лейтенанту: — Так что по свидетелям, Червяченко?

Пока майор объяснял стажеру прописные истины, лейтенант Червяченко успел отыскать в записной книжке нужные сведения.

— Есть два свидетеля, — деловито начал он. — Вахтер, который вызвал наряд, и собачник. Он прогуливался с собакой на противоположной стороне проезжей части. Если помните, там есть сквер и он находится на возвышении относительно проходной. На мой взгляд, обзор там подходящий. Свидетель пришел в сквер примерно без четверти час и все