Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

— Не нужно пересказывать то, что есть в отчете, — остановил лейтенанта Девяткин. — Я так понимаю, он живет где-то в районе НИИ?

— Так точно, товарищ майор, — подтвердил Червяченко.

— Отлично. Выпиши мне адрес, — приказал Девяткин. — Поеду, пообщаюсь с ним лично. Губанов, поезжай к вахтеру. Предъяви ему портрет Омарова. Если опознает — сразу доложи… Червяченко, ты говорил, твой друг был у театра во время перестрелки. Поезжай к нему, покажи портрет. Его армейский опыт может помочь.

— Товарищ майор, моя подруга тоже была у театра, — напомнил Малгаджаров. — Я могу с ней переговорить.

— Для тебя, Малгаджаров, будет особое задание. — Девяткин потянулся к телефону, попутно вводя стажера в курс дела. — Бери один экземпляр из досье и дуй к техникам. Пусть подготовят с него негативы для типографии. Если сегодня хоть от одного свидетеля получим подтверждение, завтра с утра нужно размножить портрет и разослать по всем отделам. Не уходи до тех пор, пока не убедишься, что работа выполнена.

— Понял, товарищ майор. — Малгаджаров взял со стола лист с изображением Омарова. — Я могу идти?

— Иди. Лабораторию я сейчас предупрежу, — кивнул Девяткин и произнес в трубку: — Лаборатория? Майор Девяткин беспокоит. У нас тут новые данные по перестрелке. Послал к вам человека, он объяснит, что нам требуется. Постарайтесь сделать все быстро. — Выслушав ответ, он добавил: — Вот и славненько. Спасибо!

Закончив разговор, он нажал на клавишу разъединения связи и тут же позвонил дежурному. Распорядившись насчет машины для себя и капитана Губанова, он раздал снимки подчиненным и отдал последние распоряжения.

— Дима, завезешь Червяченко к его товарищу, а после поедешь к вахтеру. После опроса все по домам. Только позвонить не забудьте.

Губанов и Червяченко ушли, а Девяткин задержался еще на пару минут. Он сложил материалы дела в портфель, собираясь еще раз просмотреть их дома, погасил свет и вышел. В здании управления стояла непривычная тишина, звук шагов гулко отдавался в коридоре, пока майор шел к выходу. У помещения дежурного он задержался: сообщил, куда едет, и попросил на случай срочных звонков перезвонить ему домой.

Служебная «Волга» стояла у входа, водитель сидел в салоне и терпеливо ждал. Сев в машину, Девяткин продиктовал адрес из записки, написанной лейтенантом Червяченко.

— Это возле НИИ электронной техники, — пояснил он. — Лучше бы поспешить, Бахтияр, а то застанем хозяев в постели.

— Понял, товарищ майор. — Хамидов завел двигатель и аккуратно выехал с парковки. — Чтобы добраться быстрее, срежем через дворы.

— Тебе виднее, — не стал возражать Девяткин.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Усталость навалилась почти мгновенно. Сколько он уже не спал? Похоже, часов двадцать. А сколько не был дома? Об этом лучше не думать. В воскресенье дела так закрутились, что о поездке домой и речи быть не могло. Сначала киоскер, затем таксопарк и Силыч, после поездка к его обидчику Иссопову. А уж когда обнаружилась окровавленная одежда в сарае, мысли о поездке домой пришлось отодвинуть на задний план. Перед началом допроса Иссопова он успел поговорить по телефону с женой. Светлана, до мозга костей жена оперативника, заверила, что о них беспокоиться не следует: дети сыты и счастливы, теща под присмотром. «Приедешь, когда сможешь, мы постараемся справиться без тебя», — заверила она.

Но майора все равно терзали муки совести. Да, его работа предполагает ненормированный рабочий день. Как известно, у преступников выходных нет. Но в тяжелые времена он все равно должен находить время на семью. Должен, однако не находил. За воскресеньем пришел понедельник, затем вторник. Теща пошла на поправку, и сегодня Светлана вернулась вместе с детьми домой, а он все еще гонялся за призраками. «Сегодня, что бы ни случилось, я попаду домой. Обниму детей, поцелую жену, и все снова встанет на свои места, — мечтал Девяткин, сидя в служебной машине. — А когда все закончится, возьму отпуск, и мы все вместе уедем туда, где тепло. И пусть посреди учебного года. Пусть. Со школьным начальством я как-нибудь договорюсь. Приедут — наверстают. Зато как чудесно будет сидеть где-нибудь у воды, с удочкой и стаканом томатного сока. Смотреть на водную гладь, слушать гомон детей и наслаждаться покоем».

— Товарищ майор. Товарищ майор!

Девяткин понял, что кто-то трясет его за плечо, и открыл глаза. Увидев перед собой лицо Бахтияра Хамидова, он встрепенулся.

— Я что, заснул? — чуть смущенно спросил он.

— Есть маленько. — Хамидов смотрел на майора сочувствующим взглядом. — Приехали, товарищ майор.

— Спасибо, Бахтияр.

Девяткин вышел из машины, размялся и направился к дому свидетеля. Сверившись с запиской, выбрал средний подъезд четырехэтажного дома сталинской застройки и, поднявшись на третий этаж, нажал на кнопку дверного звонка. Вскоре за дверью послышались шаги, и приглушенный мужской голос спросил:

— Кто там?

— Милиция, — отозвался Девяткин.

— Что вам нужно? — с задержкой послышался второй вопрос.

— Майор Девяткин, уголовный розыск, — более официально представился майор. — Мне нужно побеседовать с гражданином Зеленцовым Сергеем Михайловичем. Откройте, пожалуйста.

— А до завтра это не подождет? Я уже ко сну приготовился, — голос за дверью звучал настороженно. — Поздно уже, а мне к шести на работу.

— Боюсь, дело не терпит отлагательства, — отрезал Девяткин. — Открывайте, гражданин Зеленцов.

Девяткин услышал, как щелкнул замок, и дверь открылась. Перед ним стоял худощавый мужчина лет двадцати пяти. В пижамных брюках и нательной майке он выглядел как-то жалко. Жиденькие волосы, зачесанные назад, прикрывала черная сетка для волос. Острый нос с отметиной от очков и подслеповатый взгляд, которым Зеленцов одарил незваного визитера, говорили о том, что со зрением у свидетеля дела обстоят не особо хорошо. «Это плохо, — мысленно произнес Девяткин. — Свидетель с близорукостью мне сейчас совсем ни к чему».

— Чем могу служить? — велеречиво проговорил Зеленцов.

— Разрешите войти? — спросил Девяткин и, не дожидаясь ответа, отодвинул хозяина в сторону и прошел в квартиру.

Как только он переступил порог, из глубины квартиры выскочила крохотная, но очень злая собачонка и с оглушительным лаем бросилась на майора. От неожиданности Девяткин отшатнулся назад.

— Люся, фу, — не слишком рьяно попытался усмирить домашнего питомца Зеленцов.

Собачонка даже не взглянула в его сторону. Почуяв в незнакомце добычу, она рвалась вперед и норовила ухватить майора за штанину, однако врожденная осторожность заставляла ее, прежде чем переходить к решительным действиям, тщательно разведать обстановку. Собачонка вовсю старалась напугать майора, чтобы понять, является ли он угрозой.

— Ну хватит, Люся, это тебе не шутки. Ты лаешь на представителя власти, — серьезно, как человеку, высказал собачонке замечание Зеленцов. —