Игла - Дэн Эймс

фальшивый фунт было довольно легко обнаружить. Пока не появился он. — Он? — Партия британских фунтов была конфискована во время рейда глубоко в Германии. Они были завернуты в пластик, свеженапечатанные, и мы знали, что они не от Банка Англии. — Так откуда они были? — Нацисты наняли практически всех, кого могли найти, обладающих навыками гравировки. Им нравились заключенные, особенно потому, что они могли осуществлять полный контроль над ними. Они могли заставить их работать долгие часы, и если они не старались изо всех сил выполнять свое ремесло, их расстреливали. Это чрезвычайно мощная мотивация. — И вы думаете, что эти почти идеальные поддельные банкноты фунта были из Германии? — Да. И конфискованные фунты были не почти идеальными, они были идеальными. Безупречными. Фактически, во время моего первоначального, очень тщательного обзора, я был убежден, что они настоящие. Только когда мы собрали всю команду и буквально неделю изучали банкноты, мы нашли лишь мельчайший изъян. Они были блестяще спроектированы и выполнены с большим мастерством. Шедевры, действительно. — Но ими не были. — Нет, мне и моим коллегам потребовалась почти неделя, чтобы обнаружить это. — Обнаружить что? — Тот самый символ, вырезанный на вашем трупе, — сказал Чепмен. Джо застали врасплох. Он попытался скрыть свое удивление. — Вы видели символ? — спросил он. — Да, конечно. Англичанин помолчал, прежде чем заговорить. — Мы думали, что он похож на песочные часы.

Глава 25

Джо почувствовал выброс адреналина, но сохранил самообладание. — Вы всё ещё здесь? — спросил Чепмен. — Да, определенно. — Джо было трудно переварить всё это. Этот старик из Лондона был настоящим? Должен быть, ведь Джо рассказал о символе никому, кроме Дженкинса и Айви. Не было никакого способа, чтобы кто-то из них передал информацию старику в Англию. — Как вам удалось заметить символ? — спросил Джо. — Пара хороших судмедэкспертов его упустила. — Легко, я искал его, — сказал Чепмен. — Как только я увидел фотографии, это было словно возвращение в прошлое. Я не знаю, как это объяснить, но это как увидеть картину издалека и узнать художника. То же самое. — Когда вы заметили символ? — Это заняло у меня довольно много времени, должен признать. Но даже несмотря на то, что его было трудно разобрать, я знал, на что смотрю, как только увидел это. Джо рассматривал последствия и рассчитывал следующие шаги. — Вы настроены скептически, — сказал Чепмен. — Совсем нет, мистер Чепмен. Просто позволяю новой информации помочь мне понять, куда двигаться дальше. На линии на несколько мгновений повисла тишина. Джо услышал чирканье спички, а затем мягкий звук выдоха. Чепмен раскурил трубку, без сомнения. Курение всё ещё процветало в Европе, большое спасибо. — Вы уверены, что символы совпадают? — сказал Джо. — Я имею в виду, как давно вы его видели? Сорок пять лет? Я имею в виду, вы уверены? — Уверенность в наши дни в дефиците, — ответил Чепмен. — Однако я чувствую, что символ один и тот же. Теперь, гравер, которого я отслеживал, возможно, давно мертв. Однако возможно, что кто-то принял его или её мантию. Возможно, ученик или собрат-гравер. Всё возможно, я полагаю. Джо производил расчеты в уме. Сейчас был 1991 год. Это означало, что если граверу было чуть за двадцать тогда, сейчас ему было бы около семидесяти, плюс-минус несколько лет. Будет ли человек такого возраста способен убить двух мужчин вроде Эндрю Коплина и Тимоти Эрвинга? И сможет ли он потратить два часа или больше на вырезание узора на их плоти? Джо думал о окне в кабинете Коплина. Может ли семидесятилетний мужчина залезть на гараж и пройти по тому карнизу? Он предполагал, что всё возможно. — Что вы и ваша команда подумали об узорах? — спросил Джо. — Есть какие-нибудь теории? — Как я уже сказал, мы назвали его песочными часами. Некоторые люди были убеждены, что это связано с треугольниками. Положенные на бок, их было два, идеально равных. Мы отправили это некоторым математикам и физикам, но у них особо ничего не вышло. Это также пошло нашим специалистам по языкам: почти на каждом языке проверялось, не является ли это буквой. Ничего убедительного. У нас были теории, но ничего конкретного. — Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Джо. — Гораздо позже, когда появились новости об убийце Зодиаке и его посланиях, шифрах или криптограммах, я подумал о нашем таинственном гравере. Фактически, у меня возникла безумная идея, что убийца Зодиак был нацистом и бежал из Германии, отправился в Калифорнию и стал серийным убийцей. Учитывая то, что сделали с следователями Казначейства, Джо не считал такую идею такой уж безумной. — Есть ли что-нибудь еще, о чем вы можете подумать, что могло бы помочь нашему расследованию? — спросил он. Чепмен не отвечал несколько мгновений. — Боюсь, что нет. Это было давно, и в конечном итоге я забыл об этом. Одна из тайн войны. Их было так много. — Ну, я рад, что вы связались со мной. Это подтверждает некоторую недавнюю информацию, которая всплыла на свет. — С удовольствием, мистер Ричер. Перед нашим звонком я порылся в наших архивах и сумел найти кое-что. Моя девушка здесь отправит это вам по факсу, и вы сможете увидеть сами, — предложил Чепмен. — Было бы здорово, спасибо, — сказал Джо. — У вас есть для меня какая-нибудь еще информация? Какие-нибудь подсказки либо к личности гравера, либо к его прошлому, либо возрасту? Что угодно? Чепмен вздохнул. — Вообще ничего, за исключением одной идеи, которая является лишь интуицией. Ничем иным, как диким предчувствием или необоснованной догадкой. — Давайте послушаем, — сказал Джо. — Возможно, он был американцем. Какого черта? подумал Джо. Этот Чепмен сыплет бомбами как конфетти на параде. — Американец? Правда? — Как я уже сказал, это лишь догадка. — Что заставило вас даже рассмотреть это? — Вообще ничего. На линии снова повисло долгое молчание. — Что вы имеете в виду? — спросил Джо. — Я имею в виду, что мы обменивались информацией во время войны с нашими американскими коллегами, причем на очень регулярной основе, невзирая на трудности со связью. У нас был довольно устойчивый взаимообмен. Пока я не упомянул этого гравера. — И вы получили тишину, — догадался Джо. — Да. Никакого ответа вообще. Ничего. Я упомянул