Мертвое зерно - Игорь Иванович Томин

– Школа живёт по уставу, – ответил Белов.

Он произнёс эти слова жёстко и быстро, с надеждой, что нелепый разговор посреди улицы быстро завершится. Пальцами машинально коснулся переносицы, будто поправлял воображаемые очки. Пальцы дрогнули и тут же спрятались в кармане.

– По уставу – оно правильно, – кивнул Максим. – Хотя в Заречье народ любит слухи. Зайдёте в библиотеку за книжкой, так на следующий день по деревне слухи пойдут, что директор школы с библиотекарем охраняли звёзды от падения. Ночью. Вдвоём.

– Слухи – это у вас. – Надя с недоумением взглянула в глаза следователю. – У нас же формуляры, списки и планы. Они хуже звёзд, падают чаще.

– И все на голову директору, – подхватил Белов. На слове «директору» он на секунду взглянул на Надю, затем снова на Максима. – Да и погода… – он глянул на небо, – не располагает к прогулкам.

Максим усмехнулся.

– Погода – да. Капнет – и все тайны смоет. Вот, коллеги, скажите: если ночью кто-то всё-таки ходит по деревне или по полям – ну, так, проветриться, – сторож заметит?

– Сторожей у нас нет, – вздохнул Белов.

– Сторожить уже нечего, – пояснила Надя и непроизвольно сжала связку ключей.

– Потому мы держим ушки на макушке, – добавил Белов. – Смотрим по сторонам. На окна внимание обращаем. Кто, к примеру, фонариком в школьных кабинетах светит, что там ищет, и вообще, как туда попал, если всё на ключ заперто.

– Молодцы! – рассмеялся Туманский, оценив выпад директора. – Это вы правильно делаете. А то мало ли кого ветер занесёт в школу. Или на зерновой склад. Или, не дай бог, в пшеничное поле.

– Никого никуда ветер не заносит, Максим Николаевич. – Белов улыбнулся, но не глазами. – Все по собственной воле делается. По доброй или злой – тут уж как получится.

Повисла тишина. И она явно затянулась. Надя и директор стояли в шаге друг от друга, но не лицом к лицу, а под небольшим углом, словно хотели сказать, что мы хоть и знакомы, но не настолько… Синхронно – как по незримой команде – оба поправили причёски.

– Ладно, – сказал Максим. – Шучу я, шучу. Мне б в аптеку. Голова как барабан.

– Тогда не буду задерживать. – Белов чуть отступил, освобождая тропинку, и посмотрел на Надю. – Надежда Юрьевна, нам бы с вами встретиться и обсудить список для внеклассного чтения на лето. Многие школьники жалуются – нет в наличии многих книг.

– Хорошо, Михаил Кириллович, завтра в рабочем порядке, – с серьёзным видом отозвалась Надя.

Они одновременно сделали шаг и случайно коснулись локтями. Просто неловкое движение, но отреагировали на него почему-то натянуто – на полсекунды задержали взгляды на тропе, а затем слишком выразительно произнесли «ой».

– Бывает, – сказал Максим легко. – Тропы узкие. Особенно перед дождём.

Первая крупная капля расплющилась в пыли у ног. Вторая ударила по листьям ветлы. Белов кивнул коротко, не добавляя лишних слов. Надя тоже кивнула, не глядя на него. Они разошлись: директор – к себе домой на Глуховку, Надя с Максимом – к аптеке. Дождь начал набирать силу.

Глава 31. Сквозь мрак

Валя убрала препаратное стекло от пламени и положила на керамическую плитку остывать. Капля расползлась тонким диском, начала застывать. Следующее – та же процедура. Движения точные. Горелка шипела ровно. На часах – без десяти семь. За окном прогремел гром. Свет на мгновение погас, но тотчас вернулся.

Она подошла к окну, словно надеялась увидеть Илью, бегущего по лужам с накрытой курткой головой. Но там лишь раскачивались под порывами ветра ветви яблонь и глянцевые от дождя листья. Илья выехал на склады несколько часов назад и до сих пор не вернулся. Максим тоже молчит. Если бы он был в конторе, то наверняка позвонил бы в учительскую. Но звонка не было.

Валя загасила горелку, закрыла шкаф с реактивами, щёлкнула замком.

– Возвращайся, Илья, – сказала она пустому коридору.

Коридор был тёмен. Где-то от сквозняка хлопнула дверь. Валя натянула куртку с капюшоном и вышла на крыльцо. Дождь лил стеной. Вода шла полосами, как плотная ткань. Валя побежала к конторе, затем дальше – к хозяйственному двору. Под навесом стоял трактор МТЗ, трудяга «Беларусь», грязный до стёкол. Фары потускневшие, но целые.

– Из всех вариантов этот самый надёжный, – сказала она сама себе.

Опыт у неё был. Недавно она благополучно загнала такой же трактор в канаву. Тогда обошлось. Сейчас тоже должно.

Кабина оказалась сухой. Сиденье жёсткое, рычаги тугие. В замке зажигания болтался ключ. Валя убедилась, что рычаг переключения в нейтральном положении. Повернула ключ. Контрольки вспыхнули тускло. Стартёр взвыл, дизель дёрнулся и стих. Второй заход. Ноль. Она выждала, включила подогрев впуска, досчитала до десяти, снова стартёр. Двигатель кашлянул, поймал обороты, вышел на устойчивое урчание.

– Хорошо, – коротко сказала Валя.

Она включила ближний свет. Заработал один дворник, второй застрял в верхнем положении. Кабина дрожала, как металлический ящик на резиновых опорах. Включила пониженную, плавно отпустила сцепление. Трактор вышел из-под навеса, колеса разрезали воду. Цепь на воротах хозяйственного двора была опущена. Ей не пришлось останавливаться.

Дорога к складам шла через пустырь и поле. Лужи скрывали глубину ям, и всякий раз Валя задерживала дыхание, когда передние колёса погружались в воду. Она держала левую колею. Тяжёлый руль поворачивался нехотя. Вот справа канава. Она сбросила газ, когда переднее колесо ушло в мягкое. Дала мотору тянуть, без рывков. Блокировку дифференциала включать не стала – пока вытягивает и так.

Валя уже не думала ни о чём, сосредоточилась на дороге, чтобы только доехать до складов. Фары выхватывали косые потоки дождя, как ровные линии на чёрном стекле. За машинным двором трактор качнуло. Лужа заполнила яму размером с воронку от мины. Валя упёрлась ногами, удержала руль. Машину развернуло, но задняя ось нашла опору. Газ ровно. Колёса выгрызли полочку, выбралась. В кабине звякнули инструменты в бардачке.

Гроза работала без пауз. Молнии на долю секунды высвечивали глубокую колею, тёмные силуэты комбайнов и тракторов. Если она слишком сильно выезжала на обочину, придорожные кусты начинали бить по кабине влажными ветками. Зеркало слева залепило глиной. Дворник справа стучал как метроном, оставляя чистую полосу шириной с ладонь. Но этого хватало, чтобы видеть край колеи. Валя перевела руку на ручной газ, добавила немного, чтобы мотор не проваливался в канавах. Сцепление отпускала осторожно, без скачков. Трактор тянул, как положено рабочей лошадке.

Фары с трудом пробивали стену дождя. Как будто впереди открытая площадка. Валя снизила газ. С правой стороны на секунду блеснуло что-то, похожее на мокрый металл. Возможно, борт машины. Она остановилась, перевела