Аромат апельсинов - Кэти Джордж

чтобы я закончила то, что начала, но я вырвалась и убежала. Я наотрез отказалась делать то, о чем меня просил. От одной мысли у меня мурашки бежали по коже. От самой идеи становилось тошно.

Только почти у самого дома я обнаружила, что он следует за мной.

Я устала и замерзла. Наверное, поэтому и не обращала внимания. Холод бодрит, это верно, но он отвлекает, потому что ты не можешь думать ни о чем, кроме того, как дрожат руки и ноги, как немеют пальцы и как кожа на губах начинает отслаиваться и кровоточить. Пальцы на ногах покалывает, когда наконец оказываешься в тепле, – сами знаете, как это бывает.

И вот, уже за полночь, я устала и промерзла. Я достаю ключ, открываю дверь и поворачиваюсь, чтобы закрыть ее за собой, и тут чей-то ботинок мешает мне это сделать. Не успеваю я произнести ни слова, как за ботинком следует и остальная нога.

– Ой! – вскрикиваю я, удивленно подняв голову и увидев лицо владельца ботинка.

Я понимаю, что этот ботинок делает в моей двери. Понимаю намерения этого мужчины. И как я ни пытаюсь, не могу помешать ему ворваться в комнату и закрыть за собой дверь.

Вокруг становится темно, словно в чернильнице. Он этого не ожидал. Естественно, я знаю свое жилище и со всей возможной скоростью незаметно отступаю назад, чтобы он не мог дотянуться до меня. Дверь открывается снова. Я вижу очертания мужчины. Он открыл дверь, чтобы разглядеть меня?

Это мне на руку. Потому что я кричу, и кто-то слышит меня и врывается внутрь. Врывается так, словно он ждал снаружи. Врывается так, словно он тоже следил за мной до самого дома.

Теперь нас в комнате трое.

Никто из нас не произносит ни слова.

Двое шарахаются в темноте. Один пытается поймать меня, другой пытается схватить первого. Было бы смешно, если бы все не было так серьезно.

– Нэнси, выйди из комнаты! Живо! – командует один из них.

Разумный совет. На улице у меня больше возможностей спастись, поэтому я убегаю, пытаясь понять при этом, откуда он, этот незнакомец, пришедший мне на помощь, знает, как меня зовут.

Я выбегаю, но не ухожу далеко, потому что это моя комната и я хотела бы потом положить голову на подушку и немного поспать. До меня доносятся звуки драки. Бам! Бац! Потом я вижу, как мужчина, требовавший от меня немыслимого, вываливается на улицу, ковыляет к фонарному столбу и хватается за него, чтобы не упасть. Он обводит улицу мутным взглядом, словно пытаясь понять, где находится, потом уходит вдаль настолько быстро, насколько позволяют его подгибающиеся ноги.

Я выхожу из тени. Второй мужчина стоит в двери, заполняя собой весь проем. Он так огромен, что мимо него не протиснуться.

– Спасибо, – осторожно окликаю я его издали.

– Нэнси? – спрашивает он. – Тебя ведь Нэнси зовут?

– Да, – отвечаю я, приближаясь. – А ты кто?

– Билл, – говорит он.

– И что ты здесь делаешь? – громким шепотом спрашиваю я.

– Меня Фейгин послал.

Мужчина, назвавшийся Биллом, отряхивает пальто и поправляет сбившийся воротник. У него растрепанные темно-каштановые волосы и волевое угловатое лицо.

– У него возникли нехорошие предчувствия по поводу этого… – он качнул головой в сторону, куда ушел другой. – Попросил проверить, что ты благополучно добралась до дома.

– Понятно.

Я стою, скрестив руки на груди. Мне ему не особо верится.

– Выйди на свет, чтобы я тебя видела, – требую я.

– А ты с характером, – усмехается мужчина, но подчиняется.

Он подходит к газовому фонарю и смотрит на меня. Лампа освещает шрам, перебитый нос и холодный блеск глаз. Его можно назвать красивым, если вам нравятся опасные люди.

– И откуда ты знаешь Фейги?

– Мы с ним старые знакомые, – отводит взгляд он.

– А почему я тебя никогда раньше не видела?

Он фыркает.

– Мы тут всю ночь будем торчать, мисс Нэнси?

Мяукает кошка, и кто-то кричит почти вежливо: «Тихо!» Я не могу понять, относится это к нам или к кошке.

– Вот что… – шепчет Билл, сунув руки в карманы штанов. – Я бы не советовал тебе сегодня здесь ночевать. Лучше пойдем ко мне.

– Ты серьезно? – со смехом спрашиваю я.

– Да.

– А зачем мне это?

Он кивает головой в конец улицы.

– Теперь он знает, где ты живешь. Он вернется. Этот из таких.

– Ты уверен?

– Уверен. Иди, собери свое имущество, – распоряжается он.

«Имущество!»

Билл тоже иногда щеголяет словечками, которые узнал от Фейги, но только не всегда правильно их употребляет.

В ту первую ночь мы не спим с ним вместе. Как и на следующую.

Мистер Сайкс ведет себя как джентльмен и спит на диване. А еще он не пьет. Тогда не пил.

Ему удавалось меня дурачить, но не долго. Но к тому времени уже было поздно: я привыкла к нему и его повадкам, привыкла к его обществу, к звуку его шагов на лестнице, к тому, что он присматривает за мной, привыкла видеть его знакомую фигуру, уходя от клиента. Он занимает место там, где прежде жило одиночество. Он заполняет во мне пустоту, о существовании которой я раньше и не подозревала.

И я понимаю, что делаю то же самое для него. Хоть это и не заметно по тому, как он говорит об мне или разговаривает со мной.

Но, понимаете, только я знаю о том, что он таит в себе и о чем никогда не рассказывает. Только я знаю, что в детстве он ночевал под скамейками в парке, о мужчинах, перед которыми ему приходилось становиться на колени. Только я знаю, что ему снятся кошмары, во время которых он плачет. Рыдает. Или кричит. Борется с внутренними демонами. Или просыпается и просто хочет, чтобы я обняла его. В такие моменты он кроток, как агнец.

* * *

– Я тебя уже несколько дней не видел, Нэнс, – жалуется Билл, когда мы идем по улице и я начинаю забывать о терзавшем меня страхе. – Ты ведь не работала, верно? Ну, на той работе.

– У меня не было времени, Билл. Понимаешь?

– Мне бы хотелось, чтобы сегодня ночью ты была со мной, – ворчит он. – Долго еще ты будешь этим заниматься? Не понимаю, какой смысл ошиваться вокруг, надеясь, что парень выйдет на улицу после заката. В смысле, он же не выходит из дома, верно?

Я не отвечаю. Билл прав. Если бы я была богатой и у меня был ребенок, я едва ли отпустила бы его на улицу одного посреди ночи. Но распоряжения есть распоряжения, и остается еще