Аромат апельсинов - Кэти Джордж

Какое-то время мы идем рядом просто как друзья. Билл – мужчина крупный, и толпа перед ним расступается. Так мне проще.

Мы сворачиваем за угол и идем по улице, за нами семенит Бычок. Здесь полно маленьких лавочек. Они теснятся одна за другой, словно узкие корешки книг, и мне на ум приходит считалочка: «Пекарь, мясник, повар, печник…» Только вместо печника я вижу книжную лавку…

– Билл?

Я замираю как вкопанная и хватаю его за руку. На той стороне улицы, рядом с книжной лавкой я вижу мальчика с книгами под мышкой. И этот мальчик поразительно похож на Оливера.

Я понимаю, что обращать на него внимание Билла было глупо, но слово сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

Если бы только Билла не было со мной. Если бы…

– Ой! Оливер! – зову я.

Мальчик оборачивается ко мне, и я не теряю времени.

– Мой милый братик! – кричу я, не веря своей удаче, и, перебежав через дорогу, крепко обнимаю его.

– Не надо! – отбивается Оливер. – Отпустите меня! Кто вы? Зачем вы меня хватаете?!

– Боже! – восклицаю я. – Я нашла его! О, Оливер, Оливер! Нехороший мальчишка! Я так за тебя переживала! Идем домой, милый малыш, идем. О, я нашла его! Хвала небесам, я нашла его!

Для полной картины счастья я еще и расплакалась.

– Что случилось? – спрашивает одна из женщин, проходивших мимо и остановившихся, услышав шум.

– О… – отвечаю я. – Около месяца назад он сбежал от родителей, трудолюбивых и уважаемых людей, пристал к банде воров и негодяев, – хоть в этом мне не приходится врать. – Он едва не разбил сердце матери.

– Бедняжка! – восклицает женщина.

– Ступай домой, маленький дикарь, – добавляет другая.

– Я не дикарь, – тревожно отвечает Оливер.

По правде говоря, на дикаря он и в самом деле не похож. Он выглядит бледнее обычного и, естественно, очень опрятен и одет в прекрасный костюм. Дикарь не станет так роскошно одеваться.

– Я ее не знаю! – возражает он, пытаясь вырваться. – И сестры у меня нет, и отца с матерью тоже. Я сирота. Живу в Пентонвиле.

– Вы только послушайте, как он выкручивается! – кричу я.

В пылу борьбы с мальчиком с моей головы падает шаль, и Оливер вздрагивает от удивления.

– Это же Нэнси! – вскрикивает он.

– Вот видите? Он меня узнал! – говорю я, обращаясь к собравшейся уже небольшой толпе зевак. – Он не сможет сам о себе позаботиться. Помогите вернуть его домой, люди добрые, или он разобьет сердце дорогой матушке и отцу, а заодно и мне.

– Это еще что за чертовщина? – вмешивается Билл.

Его голос громыхает за моей спиной. Но он быстро меняет тон на вежливый и великодушный.

– Юный Оливер, возвращайся домой к несчастным родителям и своей любимой собаке. Возвращайся немедленно!

При упоминании собаки возле ног Оливера возникает Бычок и начинает тянуть мальчика зубами за брюки.

– Я к ним не имею отношения! Я их не знаю! Помогите! Помогите! – кричит Оливер, сражаясь теперь уже с Биллом.

– Помочь? – переспрашивает Билл. – Я тебе помогу, маленький негодник! Что это за книги? Ты ведь их украл?! Дай сюда!

Билл вырывает книги у него из рук, и я морщусь, видя, как он бьет ими мальчика по голове. Мне хочется заступиться, но что толку? А тут еще и какой-то зевака, высунувшийся из чердачного окна, подает голос:

– Так его! Это вправит ему мозги!

– Верно! – отзывается кто-то из толпы.

– Будет ему наука, – добавляет третий голос.

– И дома он получит взбучку, – говорит Билл, отвешивая мальчику затрещину, отчего я снова морщусь; потом он хватает Оливера за воротник. – Идем, негодяй! Бычок, присматривай за ним! Присматривай!

Следует небольшая возня, но вырваться из рук Билла у Оливера не больше возможностей, чем у куклы.

С собакой у ног я следую за мистером Сайксом, ведущим нас по лабиринту темных переулков. Вокруг сыро и стоит нестерпимая вонь, но Билл знает дорогу и уверенно шагает вперед. Пытаясь угнаться за ним, я едва не бегу. И Оливер тоже. Он, кажется, устал. Судя по худобе и бледному лицу, ему все еще нездоровится, и я не знаю, долго ли мы сможем идти с такой скоростью.

Темные переулки вдруг выводят нас на большое открытое пространство, перегороженное загонами для скота. О том, что мы вышли к скотному рынку, говорит не только густой запах, – я понимаю, что мы в Смитфилде. Это место я знаю. В конце концов, я провела здесь значительную часть детства.

Билл замедляет шаг. Наверное, понимает, что мы с Оливером больше не можем успевать за ним.

– Возьми Нэнси за руку, – говорит он, обернувшись к Оливеру. – Ты меня слышал? – рявкает он, увидев, что тот робко озирается.

Мы остановились в темном углу, подальше от прохожих, и мальчик, видно, понимает, что сопротивление бесполезно, и протягивает мне руку.

– Теперь дай мне другую, – говорит Билл, хватая свободную ладонь Оливера. – Эй! Бычок!

Пес смотрит на хозяина.

– Слушай, парень! – говорит Билл, свободной рукой держа Оливера за горло, но обращаясь к Бычку. – Если он хоть пикнет, хватай его! Понял?

Бычок склоняет голову набок. Вывалив длинный розовый язык, он смотрит на мальчика исподлобья, словно встреча с горлом Оливера неминуема, и пускает слюнки от нетерпения.

– Он верен, как истинный христианин, – заявляет Билл, имея в виду пса, которому нет никакого дела до религии. – Глаз мне вон, если это не так!

Он смотрит на пса с суровым одобрением. Восхищение друг другом – вот что их связывает. Каждый из них видит в другом какую-то черту, которой недостает ему самому.

– Теперь, мальчик, ты понимаешь, что тебя ждет. Можешь звать на помощь сколько угодно. Бычок быстро положит этому конец. Он знает свое дело…

Билл смотрит на пса, тот виляет хвостом – понимает, когда его хвалят. И мы идем дальше.

Вечер темный и туманный, начинается дождь. Огни лавок мерцают и колышутся в густом воздухе, окутывающем улицы и дома пеленой сумрака. Я рада оказаться в знакомом месте, но убогость и вонь меня удручают, а еще больше это удручает мальчика. Я нежно сжимаю его ладонь, напоминая, что хоть он и пленник, но не одинок. И, конечно же, я сожалею о своем поступке. Нужно было оставить Оливера в покое, когда я его заметила. Но приказ есть приказ. И если бы выяснилось, что я смолчала, намеренно не обратив внимания на мальчика, мне пришлось бы жестоко поплатиться. А пока я не знаю их планов на ребенка, приходится следовать указаниям.

Мы быстрым шагом