Волчий ток - Кевин Уэйн Джеттер

как блоха по яйцам. У самого одна извилина, но буровит с таким видом, будто он главный плясун во всей деревне. Дут угрюмо посмотрел на белокурую диву. Ее груди блестели от пота (не иначе как ей всю кольчугу и кожаное тряпье окатили из ведра, пока он не видел). Дым струился над округлостями крутых заголенных бедер. Сейчас она, наверное, смотрит из телика и тоже видит, что Дут козел.

Гарза прищурился, алчно вперившись в экран:

– Да ты че! Я ей весь свой язык вместо тампона отдам, реально!

Он и диванщики все еще глумливо потешались, когда с пола донесся чуть ли не крик:

– Ох епт!

Их приятель на полу был слово поражен священным ужасом. Приподнявшись на локте, он смотрел не на телик, а на сетчатую дверь, дрожащей рукой указывая на яркий утренний мир снаружи.

– Зацените!

Дут отступил на два шага за диван, почти к кухонному проему. Вместе со всеми его голова повернулась от экрана к сетчатой двери. Оттуда сквозь сетку, заглушая хилые басы от телика, доносилось утробное урчание мощного двигателя.

У тротуара перед домом затормозил красный «корвет». Машина выглядела глянцевой и дорогой даже под слоем дорожной пыли – кабриолет с опущенным верхом. Различался и водитель – женщина, которая потянулась вперед и загасила мотор. Ее светлые волосы, зачесанные назад и спутанные, словно в них до сих пор игрался ветер, казались золотистой вспышкой солнца.

– У‐ух, – утырки спинами вдавились в подушки дивана, надеясь слиться с обивкой.

Женщина вышла из машины (улица от зрелища остановившегося кабриолета, казалось, вымерла) и теперь по потрескавшейся бетонной дорожке шла к входной двери. У Гарзы шары вылупились луковицами; на миг его зрачки прыгнули обратно к телевизору, затем к видению за сетчатой дверью, словно он не мог определиться, что же здесь реальность. Может, и то, и другое?

Женщина была не та, что в телике. Но все равно как модель, сошедшая с того же конвейера. Вместо кольчуги и кожаных лохмашек на ней были раскрашенные джинсы – из сверхмодных, с маленькими молниями для плотного облегания икр, и меховая жакетка, несколько неуместная при здешнем зное – коротюсенькая, чуть ниже лопаток. А под жакеткой была майка настолько откровенного покроя, что подчеркивала изгибы грудей не только спереди, но и с боков. Туфельки без задников цокали по дорожке крошечными пулями, влетающими прямо в дом.

К двери она вышагивала не как та фря с экрана – дескать, «трахни меня»; у этой алые губы были сжаты и решительны.

Подойдя, она постучала по задребезжавшей раме сетчатой двери. Солнцезащитные очки женщина сдвинула на лоб, к зарослям своих золотистых волос. Сделав руку козырьком, она придвинулась к дверной сетке.

– Эй, але…

Гарза с дружками отшатнулись от этого неземного виденья.

Отсюда она могла их видеть.

– Мне здесь кое-кто нужен.

Из маленькой изящной сумочки на лямке она вынула листок бумаги и, поглядев на него, вернулась взглядом в дом.

– Который из вас… Дут?

Прошло мгновение, и имя, словно лист, упало в недвижном воздухе дома. Затем четыре физиономии медленно, с открытыми ртами, повернулись и уставились на Дута – с пола, с откидного кресла и через спинку дивана. Картина глубинного, растерянного изумления. Четыре карикатуры на ошеломленность.

Дут не знал, что это значит и кто она такая. Но он уже чувствовал, что это самый, язви его, величайший момент в его жизни.

11

Она отправилась вслед за мальчуганом (этим самым Дутом, или как его там), который на своем чихающем и фырчащем драндулете ехал сейчас по дороге впереди. После сумасшедшей езды от самого города у Линди было ощущение, что ее «корвет» не едет, а ползет.

Над горами взошло солнце, заливая своим светом бесплодные мили земли. Вдоль шоссе тянулись бурые сорняки и какая-то ржавая узкоколейка. Это действительно были богом забытые места – а приятели Майка, его бывшие компаньоны, и в самом деле приложили недюжинные усилия, чтобы от него избавиться.

Впереди мальчуган поднял над мотоциклетным рулем руку, подавая какой-то сигнал. Чтобы что-то разобрать, Линди прищурилась за своими солнечными очками. Мальчишка указывал в сторону от дороги, куда-то вдаль. Она повернула голову и увидела здание – какое-то большое ветхое строение с вывеской на крыше (с этого ракурса не разобрать, что там написано). Похоже на какой-нибудь отель, перенесенный со своего исконного места той героинькой с собачонкой из старого фильма (имен и названия Линди не помнила) и сброшенный затем на другой, кажется, планете. Сейчас ландшафт вокруг напоминал какой-нибудь чертов Марс. Кому, сдуру, взгрезилось строить здесь отель? На заднем крыле мотоциклета зажегся красный фонарь; мальчуган притормозил перед тем, как свернуть с дороги. Линди переключила «корвет» на вторую передачу, притормаживая вместе с ним. Мотоциклет перескочил через железнодорожные рельсы и спустился в какую-то поросшую сорняками ложбину.

По дороге вслед за мопедом к зданию Линди неприятно поразил запах. Справа за травами тянулся какой-то мертвый пруд. Запах исходил оттуда. Ее губы непроизвольно скривились; он был таким ядреным, что казалось, на языке ощущается вкус. Как от тухлых яиц, или если все в этом убогом городишке регулярно ходят сюда оправляться. Может, именно этим и заполнено углубление в земле.

Перед зданием (отелем, или чем там еще) мальчуган, раскинув в стороны свои длинные худые ноги, развернул и остановил свой драндулет. Линди подогнала сзади «корвет» и заглушила мотор.

Когда осела пыль, она смогла разглядеть здание более внимательно. Ну и видок. Нечто заброшенное, различимое с дороги за узкоколейкой, вблизи было еще хуже. Провисшие доски, прорехи в крыше и стенах, сквозь которые видны балки; заколоченные окна на первом этаже и выбитые стекла наверху. Хуже того: целое крыло, отходящее от основного строения, было порушено огнем, обратившись в обугленные бревна, беспорядочно нагроможденные друг на друга. Судя по виду, пожар здесь был давным-давно: сквозь обугленную древесину успели прорасти целые кущи.

– Нам сюда, – соскакивая с мотоцикла, кивнул на здание Дут. – Он там.

Входная дверь была заколочена, но мальчуган отодвинул доски настолько сноровисто, что оказалось возможным пробраться внутрь. Зайдя следом, он вернул барьер обратно на место.

Внутри пахло пылью – древним, прокаленным солнцем воздухом. Свет пронзал окна пыльными золотыми копьями, в которых, поминутно ныряя во тьму, плавали яркие пылинки.

– Вон там.

Мальчуган протиснулся мимо, проворно направляясь к чему-то темному на полу. Когда глаза привыкли к полумраку, она различила фигуру, лежащую вверх лицом на скомканном одеяле.

Она подбежала и опустилась рядом на колени.

– Майк…

Он повернул к ней голову, и на его лицо упал яркий