"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Нет, я проверил. Я скучный натурал, даже не склонный к бисексуальности.

– Что значит «ты проверил»?

– Когда я сбежал из силосной башни, то даже не знал, как рождаются дети. И как устроены женщины. Отец мне этого не объяснял. Я до всего доходил методом проб и ошибок.

Барт на несколько секунд погружается в молчание. Из-за того, что Данте такой умный и веселый, она часто забывает, что он полжизни провел в заключении: сначала с чудовищем, а потом в психиатрических клиниках.

– Итак, что мне делать с КоКой?

– Ничего. Оставайся ей таким же другом, каким был всегда. А главное, не лезь к ней с нравоучениями.

– А если он не тот, кто ей нужен?

– Она должна сама это понять.

На мобильнике Данте появляется уведомление о входящем вызове с парижского номера.

– Мне нужно ответить на звонок по второй линии.

– Это Коломба?

– Нет, это насчет другой женщины, которой давно нет в живых.

12

Пока она ехала в машине домой, настроение Коломбы с каждым светофором падало все ниже. Она гордилась тем, что впервые дала отпор Сермонти, но теперь не знает, как поступить дальше. Продолжать ли расследование, как будто она настоящий частный детектив, или все бросить? Коломба пытается убедить себя, что это был бы самый простой способ порвать с Гленном, но затем обзывает себя дурой. Она хочет упрятать этого алюминиевого урода с безумными глазами за решетку; от мысли о том, что он разгуливает на свободе с огнеметом, ее бросает в дрожь. И она до ужаса боится, что для кого-то он может стать символом. Если его арестует кто-то другой – прекрасно, но она хочет избавиться от желания навестить его в тюрьме, чтобы убедиться, что все точно кончено.

И потом, с какой стати она должна расставаться с мужчиной, который ей нравится? Только потому, что ей неловко перед Данте? Это вообще не его дело. «Идиотка, создаешь проблему на ровном месте. Это не отношения, а секс на одну ночь. Он уже обо всем забыл». Да ладно, тогда зачем он ей написал? «Может быть, потому, что ты на него работаешь и он не хочет настраивать тебя против себя».

Ее мысли мечутся туда-сюда, как маятник: так она пытается скрыть от себя, что ей было хорошо и что она бы хотела, чтобы эта ночь стала началом чего-то большего.

Когда Коломба приезжает к себе в квартиру, там стоит невыносимая духота, потому что она оставила окна закрытыми, а кондиционер выключенным. Недавно она перебралась из своей берлоги на набережной Лунготевере в квартиру на площади Оролоджо, доставшуюся ей от матери. Здесь она все еще не чувствует себя дома, но после того, как предыдущую пару раз обыскивали, у нее начались нелады с соседями, и ей не оставалось ничего, кроме как съехать. Нынешняя квартира больше, но прежняя мебель не вписывается в интерьер, и Коломба еще не нашла подходящего места для своего кресла для чтения. Она поставила его у окна, выходящего на площадь, но ее отвлекает допоздна доносящийся снизу галдеж, а у окна, обращенного на север, во внутренний двор, в холодное время года слишком темно. Открыв несколько окон, Коломба ложится на кровать с компьютером, чтобы почитать новости о мистере Алюминии и его последователях. Но за спиной у нее всего три часа сна, в крови еще циркулируют эндорфины, и в комнате жарко: она засыпает, а просыпается от звонка Данте.

– Спишь?

– Да нет, я давно проснулась. Прибираюсь дома, а то тут бардак, как на складе… – бормочет Коломба, чувствуя себя дерьмом.

Она ожидает от Данте какой-нибудь шутки, но тот оставляет ее оправдания без комментариев.

– У меня есть горячая новость и холодное пиво. Заедешь ко мне?

– Yes[126]. Все в порядке?

– Да-да, все отлично. До скорого.

Коломба снова принимает душ, думая о том, как трудно лгать человеку, который угадывает твои мысли по тому, как ты завязываешь шнурки.

Когда она одевается, ее взгляд падает на одну из их немногих совместных фотографий: они оба не любят фотографироваться, тем более на телефон – скорее запечатлеют пятно крови, чем собственные лица. На снимке они позируют в халатах в термальном спа-отеле «Баньи Веккьи», где впервые вместе оправлялись от ран. Отец умер, и оба думали, что худшее осталось позади, тогда как на самом деле все только начиналось. Коломба вспоминает, что попросила одного из сотрудников, чтобы тот их щелкнул. Они улыбаются и дурачатся. Когда между ними все стало так сложно?

«Все всегда было сложно, то по одной причине, то по другой», – отвечает она сама себе.

Коломба смотрится в зеркало: она еще не совсем привыкла к новому образу, но ей начинает нравиться стрижка а-ля Фуриоса, чьи фотографии она нашла в Интернете, – та оказалась горячей штучкой. Коломба меняет пластырь, снимает повязки, в которых больше не нуждается, снова все запирает и по дороге к Данте заезжает в булочную на углу, чтобы купить несколько еще горячих фокачч. Когда она приезжает, он как раз собирается сварить кофе на плитке на террасе, и она открывает на журнальном столике пакет с выпечкой.

– Я привезла тебе поесть.

– Фокаччи! – Он берет одну, еще не успевшую остыть. – Что творится в городе? Партизанская война?

– Я видела пару разбитых витрин и несколько надписей. Не представляю, как можно считать этого ублюдка героем.

– Может быть, они просто бедны и рассержены.

– Я бы еще поняла, если бы они воровали еду из супермаркета, но это…

Данте отрывает кусок фокаччи с розмарином, стараясь не заляпать маслом белую рубашку.

– Богачи пускают тебе пыль в глаза своими символами статуса, пока ты либо тоже не захочешь их иметь, либо не возненавидишь. Лично я считаю, что мне подошел бы «роллс-ройс»… Или «астон мартин», как у Джеймса Бонда, понимаешь, о чем я?

– Нет, но кстати… – с набитым ртом отвечает Коломба. – Я расплевалась с Сермонти и ДИБ.

– Когда?

– Перед тем как приехала к тебе… Меня достало, что меня дергают за ниточки, как марионетку.

– И до тебя это дошло только сегодня утром?

Коломба смеривает его холодным взглядом:

– Нет, вчера вечером, когда Гленн рассказал мне о проекте своего брата. – Она передает ему содержание их разговора, давая понять, что он состоялся в вертолете, но не утверждая этого прямо. – Сейчас перешлю тебе список членов «Эона».

Данте все еще переваривает услышанное.

– Мартинес хотел построить город в Антарктиде. Он готов был разрушить экосистему одного из жизненно важных для нашей