"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Кто это, твой коллега из агентства?

Коломба мешкает, прикидывая, имеет ли смысл врать.

– Нет. Сотрудница службы контрразведки. Это теракт. Они вступили в игру.

– А ты при чем?

– Ни при чем, хотя и знакома кое с кем из них. – Это почти правда, и совесть ее особо не гложет. – Но у меня свои счеты с мистером Алюминием. Если я могу помочь, мой долг – это сделать.

Они приземляются на вспомогательной вертолетной площадке аэропорта. Периметральные прожекторы освещают участок серого асфальта, на котором ждут военные транспортные самолеты и истребители. Несмотря на поздний час, кругом царит суета: между ангарами ездит спецтехника, по взлетно-посадочным полосам снуют группы сотрудников в форме.

Коломба прощается с Гленном, уже немного подумывая о том, что ее ждет.

– Спасибо, что подбросил.

– А это не опасно?

– Я иду только поговорить. Если учесть все происходящее, ты, возможно, рискуешь больше, чем я. – Она поглаживает его по щеке. – Береги себя.

Они целуются, как в кино: он – высунувшись из окна вертолета, а она – приподнявшись на цыпочки на трапе. Знойный воздух пахнет керосином. Коломбу подвозят на джипе к Сермонти, которая разговаривает по телефону, стоя между двумя ангарами.

В темной одежде, сливающейся с темнотой, Сермонти воплощает в себе образ идеальной шпионки.

– Спасибо, что приехали. Как видите, взрыв все-таки был делом рук террориста.

– Похоже на то. И чего вы хотите от меня?

– Будет создана специальная опергруппа под руководством Центрального следственного управления и ЦОГБ[131]. Я уже поговорила с начальником ЦСУ, я знаю, что вы с ним знакомы, и он согласен принять вас в команду.

Коломба напрягается:

– Зато я не согласна в нее вступать. Я уволилась и не хочу возвращаться в полицию в новом качестве.

– Каселли, вы знаете о мистере Алюминии больше всех. Ваше участие очень важно.

– Изначально мы так не договаривались.

– Расследование пошло не так, как мы ожидали изначально. И вам это известно, – парирует Сермонти.

– А если я откажусь?

– Воля ваша, но было бы жаль. Вы нам нужны. Каселли, он перешел на бомбы. Кого он убьет в следующий раз, если мы его не остановим?

– Ладно, – вздыхает Коломба.

Сермонти протягивает ей гостевой пропуск с печатью вооруженных сил. Коломба вешает его на шею.

– Да, и вот еще что. – Сермонти кивает водителю, оставшемуся ждать у джипа. – Ей, – распоряжается она, когда тот подбегает.

Солдат поворачивается к Коломбе и вручает ей пистолет в кобуре. Это «глок» одной из тех пластиковых моделей, которые Коломба терпеть не может. Отдав ей честь, парень бегом возвращается к машине.

– Мне не нужна пушка. Я ведь говорила, что не хочу выходить на передовую, – пытается отказаться Коломба.

– Каселли, вы уже на передовой. И вызвались добровольно. Но в следующий раз, когда кто-нибудь попытается сжечь вас заживо, вы, по крайней мере, сможете пустить пулю ему в лоб.

16

Брифинг проходит на первом этаже двухэтажного здания со стенами из необработанного бетона, непроницаемыми для радиоволн. У дверей выставлены полицейские, на потолке горят неоновые лампы, перед большим экраном, на котором красуется эмблема военно-воздушных сил, расставлены стулья. На боковых стенах висят мониторы, где в режиме реального времени транслируются съемки со спутников.

Все стулья заняты: в зале собралось человек тридцать, среди которых военные, сотрудники правоохранительных органов, а также люди в штатском – Коломба понятия не имеет, кто это такие, но предполагает, что они тоже из спецслужб. Несколько человек, в том числе Сантини, вполголоса переговариваются, стоя у стены. Рубашка у Сантини измята, изо рта свисает незажженная сигарета. Увидев Коломбу, вошедшую вслед за Сермонти, он издевательски улыбается ей, как бы говоря: «Так и знал, что ты связалась со шпионами».

Коломба отходит в противоположный угол. Сермонти занимает место в первом ряду, освобожденное полковником ВВС, который встает рядом с экраном. Гул разговоров стихает.

– В 23:30 «Gulfstream G650ER» вылетел из аэропорта Женева-Куантран в пункт назначения Лондон-Лутон. На борту находились шесть пассажиров, учеников колледжа «Le Varsey», и пять членов экипажа, – без лишних предисловий начинает полковник. – Но посмотрите на это.

Он кивает военному за компьютером, и на экране появляется топографическая карта Альп с красной линией, отмечающей курс самолета. Полковник снова кивает, и изображение сменяется на график.

– Здесь вы видите последний радиолокационный контакт. Самолет летел на высоте 12 500 футов со скоростью 560 миль в час. Как вы можете заметить, он не отклонялся от плана полета и не подавал диспетчерской службе ни сигнала бедствия, ни сообщений о каких-либо происшествиях, а погодные условия были оптимальными.

На экране возникает трехмерная симуляция курса самолета.

– В 23 часа 47 минут 32 секунды транспондер прекратил передачу, – продолжает полковник. – Одновременно с этим мы потеряли сигнал радара. Мы незамедлительно инициировали поисково-спасательные процедуры. Местность патрулируют французские и итальянские вертолеты, однако поиски затрудняет темнота. На данный момент сигнал ELT, аварийного радиомаяка, не засечен, и обломки не обнаружены.

Руку поднимает полицейский чиновник:

– Возможно ли, что проблема в технической неисправности?

– Внезапная потеря всех сигналов обычно указывает на катастрофическое происшествие. А вот что зафиксировали спутники в 23:47.

На экране появляется растровое изображение в сине-голубых оттенках, в центре которого виднеется красная область. Полковник указывает на нее:

– Вот самолет, но, как видите, его окружает обширная зона высокой температуры. Это значит, что керосин в баках загорелся. Во время полета произошел взрыв. И не поступало сообщений ни о каких неисправностях, которые могли бы привести к тому, чтобы «Gulfstream», только что прошедший все проверки, взорвался прямо в воздухе.

На минуту поднимается ропот, тем временем полковник и Сермонти снова меняются местами.

– Добрый вечер, – здоровается Сермонти, оглядывая присутствующих. – Прежде всего, вот еще кое-какие данные. Будьте добры…

На экране появляется список погибших подростков.

Закари Томпсон, 17 лет.

Анастасия Волкова, 15 лет.

Альберто Росси, 16 лет.

Филиппо Танкреди, 14 лет.

Эмма Дюбуа, 14 лет.

София Рейтер, 16 лет.

– Все они были детьми влиятельных финансистов, за исключением Росси, сына итальянского сенатора. Учитывая личности пассажиров, мы согласны с ВВС: это, безусловно, акт агрессии. – Сермонти нажимает что-то на планшете. На экране появляется пост О. Трейна. – Вероятно, многие из вас уже видели этот пост в «Телеграме». Им поделились несколько крайне правых и крайне левых каналов примерно через час после исчезновения самолета, сразу после того, как Государственное управление гражданской авиации выпустило первое коммюнике, не упоминая о версии теракта и не раскрывая состав пассажиров. – Сермонти указывает на экран. – Вы также можете заметить отсутствие опечаток и четкое структурирование по абзацам, подчеркивающее смысловые акценты: прежде