Песнь лабиринта - Ника Элаф

Потому что вот так ценные артефакты потом и попадают в руки людей, которые держат их в сараях. В ненадлежащих условиях, без соблюдения необходимой температуры и правильного уровня влажности. Да еще и придавят иной раз каким-нибудь комодом.

– Именно! – охотно согласилась Эва. – Некоторые люди ничего не понимают в коллекционировании. Так что, поиграем в карты? Я смотрю, вы там отлично… хм… развеялись. На холоде-то. Такие румяные пирожочки, одно удовольствие смотреть! Завтра, кстати, обещают снег! Точнее, уже ночью. Вот-вот пойдет, я в окно смотрела.

Марк ничего не успел ответить, потому что Ребельон вдруг разразился оглушительным лаем и побежал к входной двери. И буквально сразу же по коридору прокатился мелодичный перезвон.

– Хм… я никого не ждала, – пробормотала старуха. – Может, это вас, инспектор?

– Это, наверное, доставка! Моя новая одежда! – радостно сообщила Алис, вскочив с дивана, и почему-то покраснела. – Я сейчас…

– Подожди, – Марк поднялся за ней следом. – Проверим сначала, точно ли это доставка.

– О, новые вещи! – глаза у мадам Дюпон заблестели, она разве что руки не потирала. – Тут главное сразу примерить! Порадуйте нас с инспектором, прошу! Покрасуйтесь тут немного! В мои молодые годы мы любили наряжаться и устраивать такие показы мод дома. Иногда даже обменивались платьями, чтобы сходить на свидание, особенно в трудные времена!

– Да там просто джинсы, обувь… все для работы, ничего особенного, – пробормотала Алис и унеслась к двери. Марк бросился за ней, но под ногами вертелся возбужденный и лающий Ребельон, и пришлось сделать несколько неловких маневров, чтобы не наступить на собаку.

– Не открывай… те никому без меня! – крикнул он вслед Алис, вовремя спохватившись.

– Точно купила что-то особенное, – подмигнула ему Эва. – Устроит сюрприз. Помню, я как-то…

Особенное. Марк тут же представил почему-то, как Алис стоит в его спальне в одних чулках и секси-белье и… чуть не налетел на дверной косяк, выходя из комнаты.

– Совсем вы меня не слушаете инспектор, – раздался ему вслед деланый вздох. Старуха явно наслаждалась тем, что может так издеваться. – Ладно, идите уже, помогите ей с коробками.

* * *

Марк проскользнул в комнату Алис, едва в доме все наконец затихло.

Полураздетый – в одних спальных штанах. Уверенный, что она его ждет. Что не спит. После всего, что произошло сегодня, ему нужно было побыть с ней наедине: одних, даже очень горячих, поцелуев в сарае было мало. И ей – Марк чувствовал – тоже. Нужно побыть рядом вдвоем, снова ощутить себя и ее в коконе спокойствия.

Хотелось убедиться еще раз, увериться, что все в порядке. Он смог удержать и удержаться. Смог справиться с собой несмотря на то, как внутри плескалась тьма, как из него едва не рванулся запертый зверь. Но смог. Не повел себя как дед. Хотя благородное предложение «решать самой» и стоило таких усилий, что невозможно было унять дрожь в руках, когда они с Алис целовались в сарае. После вообще наступило какое-то опустошение, как всегда с ним бывало после сильного выплеска эмоций, так что теперь хотелось ни о чем не думать. Не контролировать. Не волноваться, плыть по течению: Марк думал только о том, что Алис там такое себе купила и почему так из-за этого смущалась, и позволял себе наслаждаться возбуждающими мыслями, словно в награду за то, что выдержал испытание, позволял себе представлять, как это, возможно, будет однажды: Алис в чулках с подвязками в его постели…

В итоге, когда они, отбившись от требования Эвы устроить демонстрацию нового гардероба, все же сели играть в карты, Марк толком ни за чем не следил, так что проигрался в пух и прах – на радость коварной старухе. В том, что она мухлевала, он был уверен, но уличить ее так и не удалось, впрочем, он особенно и не старался. А когда они с Алис оба продули ей почти по пять евро («Ну давайте повысим ставки, инспектор, десять евроцентов – это уж совсем по-детски»), мадам Дюпон наконец смилостивилась и, ловко смахнув добычу в карман, объявила, что пора спать.

Марк дождался, когда наступит тишина, а потом…

– Это я, – шепнул он, осторожно прикрывая за собой дверь. – Не спишь?

– Нет, – так же шепотом отозвалась Алис. – Иди сюда.

Не то чтобы Марк ждал, что она прямо сейчас сознательно как раз к его приходу надела это купленноеособенное, но… вдруг понял, что просто полежать рядом для него уже недостаточно. Запах ее духов, нанесенных явно только что – он уловил это сразу, – звучал как приглашение. Алис его ждала, она хотела, чтобы он пришел, и знала, что он придет, – от этого у него тут же перехватило дыхание.

Она потянулась навстречу, обняла его за шею, притягивая к себе, и Марк забрался к ней в постель. Кровать протяжно заскрипела и прогнулась под их общим весом – кажется, где-то в глубине дома заворчал и нервно гавкнул Ребельон, и Алис шепнула:

– Эва услышит.

– Уверен, что она знает, – фыркнул Марк. – Более того, она этого ждет! Специально тебе такую скрипучую кровать отвела, чтобы подслушивать.

Но вместо того, чтобы тоже ответить шуткой, Алис вдруг прижалась к нему всем телом и, потершись щекой о его плечо, прошептала так томно и соблазнительно:

– А я тебя ждала…

И этого оказалось достаточно, чтобы он вообще перестал думать. Стало все равно, скрипит ли кровать, слышит ли что-то Эва – да хоть весь городок, пропади он пропадом! Марк рывком стащил с Алис тонкую майку, под которой у нее ничего не было, упиваясь ее вздохами, приник губами к ее шее, к ключицам, вдыхая этот невероятный вишневый запах, чувствуя, как кожа у нее тут же покрывается мурашками. Все было как-то горячо и бестолково, неудобно, быстро и оттого почему-то еще сильнее возбуждало – и шепот, и нервные смешки, и шорох одежды, и звуки поцелуев. Он очнулся, когда его рука уже скользнула в штанину ее коротких спальных шортиков. Алис вздрогнула, но Марк чувствовал, что это был не испуг, не напряжение, а словно ожидание большего. Желание, чтобы он продолжал.

– Знаешь, о чем я думал весь вечер? – выдохнул Марк, пытаясь вглядеться ей в глаза. Слабый свет фонаря с улицы попадал в комнату, и в полутьме было видно лицо Алис. Она тяжело дышала, и он чувствовал ее идущее волнами возбуждение. –