Письма из тишины - Роми Хаусманн

ЛИВ

Вот они проникают в дом через окно в подвале. Находят на кухне еще теплую кружку с кофе. Замирают, глядя друг на друга, и тут в тишину врывается звук. Глухой удар, словно что-то тяжелое упало на пол этажом выше. Лив машинально хватает Фила за руку, и камера чуть не падает. Изображение скачет, дергается, все превращается в черную кашу, которую время от времени прорывает дрожащий свет фонарика телефона. Шепот, прерывистый, испуганный. Лив хочет уйти, но Фил и слышать об этом не хочет. Они не говорят это вслух, но и не нужно – звук был слишком отчетливым. Они оба знают, просто знают: они в доме не одни. Камера стабилизируется, фокусируется на лице Лив, ее глаза распахнуты от страха. Слышится шепот Фила: «Пойдем наверх». Лив возражает, но все-таки следует за ним, если судить по напряженному дыханию на заднем фоне. Картинка остается темной, камера медленно и осторожно двигается вперед – из кухни, через коридор, к старой широкой лестнице. Шаг за шагом вверх, и короткая заминка, каждый раз, когда одна из старых ступеней скрипит. На полпути камера неожиданно поворачивается – на Лив, которая отстала на несколько ступеней. С этого ракурса она кажется совсем маленькой, хрупкой – как девочка, которая неуклюже хватается за перила так, как будто каждая ступенька дается ей с трудом.

– Иди вперед, – шепчет Фил.

Лив на несколько секунд замирает, но потом подчиняется – конечно, как всегда. Осторожно пролезает мимо объектива и берет инициативу на себя. Наверху лестницы начинается коридор с дверями по обе стороны. Камера поворачивается сначала влево, потом вправо. В темноте видно мало, но взгляд цепляется за неровности на стенах – там когда-то висели фотографии. Если приглядеться, можно заметить бледные прямоугольные следы.

– Что думаешь? – шепотом спрашивает Лив, не зная, в какую сторону идти дальше.

Фил на секунду задумывается, потом отвечает так же тихо:

– Налево. Похоже, звук был оттуда – из комнаты прямо над кухней.

Лив кивает, делает шаг в указанную сторону и останавливается перед дверью. Ждет, пока камера догонит, и только тогда медленно нажимает на ручку.

Пустая комната, сплошная темнота.

– Следующую, – доносится шепот Фила.

Лив без слов переходит к следующей двери. Все повторяется: камера фиксирует крупный план, Лив нажимает на ручку, медленно открывает дверь и осторожно входит внутрь. Тихий вздох, и камера дергается – похоже, даже храбрый Фил, который обычно не теряет самообладания, испугался до чертиков.

Комната почти полностью обставлена. Свет фонарика скользит по балдахину из пестрой ткани, нависшему над кроватью, по грязному матрасу в пятнах, по столу с креслом, по старому побеленному шкафу. Выхватывает постер фильма «Доктор Живаго», плакат с Дэвидом Боуи – и ненадолго замирает на большом зеркале в полный рост.

– Это комната Джули? – спрашивает Лив, но не успевает Фил ответить, как камера замирает, направленная на кровать. Луч света следует за ней и тоже замирает. На полу лежит большой синий мусорный мешок. Рядом – ваза с полевыми цветами уже не первой свежести и толстая белая свеча, а от нее тянется струйка воска, уходящая в щель между досками.

– Что за… – вырывается у Фила. Камера приближается, и видно, как его рука, все еще в черной перчатке, тянется к свече. С нее что-то капает. Жидкий воск.

– Черт, она только что горела!

– Ш-ш-ш! – шикает Лив. – Тише!

Фил наклоняется к пакету, развязывает его и достает несколько свечей и еще несколько букетиков цветов, находящихся в разных стадиях увядания. Некоторые высохли настолько, что осыпаются у него в руках.

– Что все это значит? – спрашивает Лив. Голос ее срывается.

Камера поворачивается, и в кадре появляется лицо Фила.

– Честно? Думаю, это своего рода алтарь. Кто-то здесь был. Похоже, он убирался, когда мы пришли.

– Что? – Камера снова поворачивается на Лив. – Ты серьезно?

Но прежде чем Фил успевает ответить, из глубины дома раздается скрип – тихий, но отчетливый.

– Кто-то на лестнице!

Камера дергается, мельтешение теней, вспышки света от фонарика в темноте. Фил вылетает из комнаты, мчится по коридору к лестнице. Лив за ним. Глухой звук – хлопок входной двери. Фил распахивает ее, выбегает наружу. Дальше, дальше – их окружает дикая непролазная растительность, они спотыкаются, продираются вперед, пока наконец не упираются в железные ворота. Фил дергает, но те не поддаются – заперты.

– Чертов ублюдок, – задыхаясь, выдавливает Фил, потом возвращается к Лив и поворачивает камеру так, чтобы теперь они оба попали в кадр. У него на губах кривая усмешка, у Лив под глазами – потеки туши.

– Я хочу уйти отсюда, – жалобно говорит она. – Пожалуйста, Фил…

Но Фил будто не слышит.

– Ребята, вы сами все видели. Он был здесь. Похититель Джули Новак был здесь. – Он поворачивается к Лив. На лице у него смесь шока и почти восхищения. – Мы только что были в одном доме с похитителем Джули Новак! Она не сбежала, ее похитили – или, возможно, даже… убили…

* * *

Лив возится с камерой, находит кнопку и останавливает запись. Осторожно поднимает глаза – сначала на Тео Новака, потом на его дочь Софию. Смотреть запись при свете дня совсем не страшно, но Лив все равно не по себе. Она предлагала позвонить в полицию, но Фил был против.

– Сама подумай, – сказал он. – Если мы сейчас позвоним в полицию, то все будет зря. Они возьмут дело в свои руки и не дадут нам продолжить расследование. И в конце концов снова все облажаются, как двадцать лет назад. Или еще хуже: найдут что-то, но не признают, что это мы вывели их на след. Нет, Лив, это не вариант.

В конце концов Лив согласилась – тем более что Фил был таким ласковыми и внимательным. Делал все, чтобы успокоить ее после пережитого, позволил спать в своей постели и держал в своих объятиях до самого утра. Это было похоже на счастье, несмотря на обстоятельства.

А еще Фил был против того, чтобы Лив рассказывала Новакам о том, что они обнаружили. Лив понимала: он хочет контролировать все – до последнего шага. Она и не собиралась ничего рассказывать, правда не собиралась. Но все изменилось, когда она вошла в квартиру Тео Новака. Квартира была забита старой мебелью – вероятно, из его прежнего дома. Повсюду – стикеры с напоминаниями о самых простых действиях, что давало представление о его состоянии. Больше всего Лив поразил стикер на двери в ванную: «Писать только здесь». Она не могла рассказать об этом Филу