Письма из тишины - Роми Хаусманн

И вот я стою здесь – и не могу поверить в происходящее. Впиваюсь глазами в госпожу Лессинг в поисках ответа. Вот что с тобой сделало одиночество, Элли? Неужели ты так жаждешь внимания, которого тебе не дает твоя семья, что готова довольствоваться даже вниманием Анны? Той самой Анны, которой на тебя наплевать, которая всегда относилась к тебе как к обузе, как к неприятной обязанности – вроде корзины с грязным бельем или налоговой декларации. Анны, которая смотрит на часы, стоит тебе только открыть рот, чтобы вдохнуть – не то что слово сказать. А я? Я тебе вдруг больше не нужен? Ты забыла, как самоотверженно я о тебе заботился? Сколько времени тебе посвятил? Сколько терпения проявил?

«Ах, мой дорогой господин Даниэль, – слышу в голове твой голос. – Главное, что вы рядом».

Да, я был рядом. Всегда был рядом, Элли. И вот как ты мне отплатила?

Госпожа Лессинг отводит взгляд, но все же говорит:

– Господин Даниэль! Какая приятная неожиданность!

Тем временем Анна неуклюже поправляет подушку у нее за спиной:

– Так вам будет удобно. – Она берет газету с колен госпожи Лессинг, быстро складывает и будто невзначай засовывает себе под мышку. «Вот и доказательство, – думаю я. – Значит, в газете что-то есть. Что-то о Джули. Что-то обо мне. Иначе Анна так не суетилась бы». Я успеваю заметить, что это «Абендблатт», и на секунду мне хочется ее выхватить, но Анна уже протискивается мимо меня и выходит из палаты.

Да и что изменилось бы? Будет она распускать сплетни с газетой в руках или без – разницы уже нет. В обеденный перерыв все отделение ринется в киоск напротив пансионата Святой Элизабет, чтобы купить свежий выпуск.

– Похоже, вам уже гораздо лучше, – говорю я, подходя к кровати.

– Да, – отвечает госпожа Лессинг с сияющей улыбкой. Она все еще не может смотреть мне в лицо – взгляд ее скользит мимо. Она знает, какую гнусность совершила. По крайней мере, я на это надеюсь. – Благодаря вашему прекрасному уходу, мой дорогой господин Даниэль.

Я лишь киваю и кладу розы на тумбочку, где все еще стоит поднос с завтраком. Анна забыла его забрать – так торопилась унести газету. На тарелке лежит ломтик ржаного хлеба с маргарином. Откушен ровно один раз, что неудивительно. Этот хлеб в доме престарелых никто не любит. Рядом – наполовину пустая чашка чая, внутри которой все еще болтается пакетик. Ромашка – щадит желудок.

Я беру с блюдца чайную ложечку и сажусь на стул у кровати. На прошлой неделе я провел здесь много времени. Следил за тем, как госпожа Лессинг спит, разговаривал с ней или читал вслух «Доктора Живаго» – роман Бориса Пастернака, по которому снят фильм. Я думал о Джули – как мы встречались у нее дома, вытаскивали из сарая старую лодку и весь день проводили на озере: я за веслами, Джули – напротив, на узкой скамье, с этой самой книгой в руках. Кажется, это было в прошлой жизни… Джули читала мне вслух. Наверняка я читаю хуже, чем она, но я старался. Старался ради женщины, которая все это время спала, порой бредила и, возможно, ничего не осознавала. Но я все равно старался. Держал ее за руку, сидя на этом самом стуле. Подскакивал каждый раз, стоило ей закашляться или застонать, смачивал пересохшие губы водой, поправлял одеяло, вытирал лоб, если на нем выступали капли пота. Я делал для госпожи Лессинг все. Даже перерабатывал, несмотря на то, что дома у меня есть свои обязательства. Я должен заботиться о своей Куин. Присматривать за ней, кормить, ухаживать. Следить за тем, чтобы двери были заперты, – не приведи бог она случайно их откроет и поранится. Как моя мать когда-то – она попыталась выйти без моей помощи и упала с лестницы. Я должен быть рядом, когда гремит гроза, держать ее, если у нее приступ…

А я трачу свое время на госпожу Лессинг. Глубоко вдыхаю – и выдыхаю вместе с воздухом удушающую ненависть, которая снова подступает. И у меня получается. Я откидываюсь на спинку стула, охваченный странным покоем, и наслаждаюсь тем, как оно разливается по моему телу.

Отламываю один пудинг и открываю его. Остальные три ставлю на подоконник у меня за спиной.

– Расскажите же, Элли, – говорю я, медленно погружая ложку в стаканчик. – Как прошло ваше утро? Хорошо побеседовали с Анной?

ТЕО

Я справлюсь. Чего уж – любой дурак может ответить на пару вопросов. Я не болен. Или, по крайней мере, не дурак. Вера и переваренный бефстроганов. Джули, я и тот самый нагоняй. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить текст. В голове всплывает только «Лесной царь» Гёте. Мы учили его наизусть в шестом классе. Мне тогда было двенадцать. 1962 год. Карибский кризис, отставка Франца Йозефа Штрауса, на берега Северного моря обрушилось сильнейшее наводнение за последние сто лет. В мае Мэрилин Монро еще пела «Happy Birthday, Mr. President», а в августе ее уже не стало. В отличие от многих соседей, у нас дома был телевизор – Филипс Леонардо с глянцевым корпусом под орех. Работал только один канал, но и его хватало. Более того: возможно, было лучше, чем сейчас. Больше каналов – больше версий. Даже у одной и той же истории.

Нас с Верой тоже однажды показывали по телевизору. Мы сидели рядом на красном диване – я в светло-сером костюме, белой рубашке и темно-сером галстуке в белый горошек, а Вера – в костюме с узором «гусиная лапка». Она плакала. Рассказала ведущему, что утром на подоконник села ворона и уставилась прямо на нее, пока она творила кофе. Спросила: а вдруг ворона была весточкой от Джули? Можно подумать, ведущий знал ответ… Он ведь даже галстук не надел, как положено в серьезных ситуациях. Мне пришлось вернуть разговор в нужное русло. Одну руку я положил Вере на колено – чтобы прекратила нести чушь, – а указательным пальцем другой ткнул в камеру, обращаясь к похитителям моей дочери:

– Кем бы вы ни были, мы вас найдем. Вы не будете знать покоя, пока не вернете моего ребенка!

– То есть, – заговорил ведущий, – вы больше не собираетесь полагаться на полицию и планируете нанять частных детективов?

Мы с Верой переглянулись. Я откашлялся и сказал:

– Поймите, мы не хотим это комментировать.

Потом я показал фото нашей семьи, которое специально принес в студию. Хотел, чтобы люди увидели, как Джули была счастлива, и поняли, что у нее не было