Рапсодия Богемской - Елена Дорош

— Нонна Богемская.

— Меня Геня предупредила, что вы можете появиться.

— Геня? В смысле — Генриетта?

— Да. Зайдите ко мне, я объясню. — И, видя, что та мешкает, добавила: — Не бойтесь. Я одна и никого не прячу.

Поднявшись, Нонна зашла и осмотрелась. Обычная «однушка» в хрущевке, зеркальная той, что была у сестры Генриетты. Прятаться в такой, собственно, негде. Кухня шесть метров, комната двенадцать и совмещенный санузел.

— Можно в туалет? — попросилась Нонна, зашла и убедилась, что и там нет следов пребывания кого-то, кроме хозяйки.

— Меня Галина Николаевна зовут. Мы дружили с Олей, Гениной сестрой. Чай будете?

— Спасибо, нет. Расскажите, что случилось и как вы обо мне узнали.

Войдя в кухню, женщина села, сложив руки на коленях. Нонна пристроилась на табуретке, чувствуя, как гудят ноги.

— Даже не знаю, с чего начать, Нонна. Несколько дней назад она позвонила и попросила дать ключ от квартиры молодому человеку. Сказала, что дальний родственник немного поживет. Ну, я дала.

— А обо мне что сказала?

— Что можете появиться.

— Это когда было?

— Да вот когда про парня предупредила.

— И что велела передать?

— Ничего. Описала, как выглядите, и все.

— Понятно. А что случилось с тем парнем? Он где?

Галина Николаевна сжала у горла застиранный халат и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Пропал. То есть вру. Не пропал, а скорее — забрали его.

— Вы видели, кто это сделал?

— Нет. Кто-то жвачкой глазок залепил, я потом еле отодрала. Но слышала. Их двое было. Это точно.

— Что они говорили? — изнывая от нетерпения, поторопила Нонна.

— Слов было не разобрать, но парня они увели, клянусь. Когда вышла потом, увидела, что дверь открыта и на площадке капли.

— Какие капли?

— Кровь, вот какие. Может, его уже мертвого волокли, не знаю.

— Вы в полицию звонили?

— Да откуда? Не звонила, конечно. Что бы я им сказала? Кто такой этот парень, что тут делал, на каком основании проживал…

— Поняла. Вы правы. Глупо было звонить. А кровь? Осталась? Пол на площадке вроде чистый.

— Площадку я вымыла, а в квартиру заходить не стала. Просто закрыла на ключ, и все. Если, думаю, явится, так сообразит, а не явится, значит, пусть ключ у меня лежит. Могу вам отдать. Генриетте-то теперь… Даже не знаю, кому квартира достанется. Про пожар все написали. Я как увидела репортаж, так все и поняла.

— Что же вы поняли?

— Это те же, что парня забрали.

— Так парня забрали до пожара? — не поверила свои ушам Нонна.

— Накануне. То есть днем они его уволокли, а следующим утром сказали, что ночью дом сгорел и Генриетта вместе с ним. Я как фамилию услышала, чуть сама не умерла.

— Вы ничего не перепутали? Точно пожар после был? — ничего не понимая, переспросила Нонна.

Ей вдруг ужасно захотелось пить. Господи! Последний раз в Москве на вокзале она выпила стакан воды, и все. Просить Галину неудобно. Сама от чая отказалась. Только бы голова не начала кружиться от обезвоживания.

— Перепутать я не могла, — продолжала Галина. — Все так и было. Когда мальчишку увели, я ведь Генриетте кинулась звонить. Так, мол, и так, говорю, вот такое случилось. Она сказала, что все поняла, предупредит кого надо. Я еще спросила, что мне делать. А она и говорит: «Ничего не делай. Сиди тихо. Если будут спрашивать, скажи, что ничего не знаешь». Так как? Ключ вам отдать?

Нонна молчала.

— Или не пойдете?

— Что? Простите, задумалась.

— Ключ мне куда девать?

— Не знаю. Наверное, я заберу. Зачем вам лишний риск.

— Пойдете туда? — поднимаясь, поинтересовалась Галина Николаевна.

Было заметно, что ей полегчало.

— Позже. Спасибо вам.

— Да не на чем. У нас в Костроме так говорят.

Спускаясь, Нонна взглянула на часики. Ого! Вика, наверное, уже с ума сошла! Свои мобильники они отключили, как только решили бежать из Питера, и договорились, что включат телефоны только в самом крайнем случае. В реабилитационном центре все равно не было связи, вот они и не беспокоились. А Генриетта не могла до них дозвониться, чтобы сообщить о Климове. Получается, это не она сказала людям Вельского, где он скрывается. Иначе ее убили бы уже тогда. Как же они его вычислили?

Возможно, именно по номеру телефона. Не хватило терпения сидеть без связи, вот он и позвонил кому-нибудь. Да хоть пиццу заказал. Номер высветился, и программа показала, где находится объект.

Сейчас все просто. Не спрячешься. Удивительно, что им с Викой все еще удается.

— Нонна Викентьевна! — кинулась к ней Вика, как только завидела.

— Вика, ты точно не включала сотовый? Ни в поезде, нигде?

— Точно не включала. А что?

— Похоже, Климова твоего вычислили именно по номеру телефона, — опускаясь на скамейку, сообщила Богемская. — И еще: зря я грешила на Генриетту. Она ничего им не сказала ни о нем, ни о нас. Потому ее и убили, что не смогли через нее до нас добраться. Я думаю, что ее телефон теперь у бандитов и они ждут, когда мы позвоним.

— Хорошо, что в центре связи не было и мы звонили на городской.

— Повезло нам, дурам.

— Почему дурам?

— Только круглым дуракам может так везти. Ты же видишь: они ни перед чем не остановятся. Они убили Генриетту.

— И Вовку тоже.

— А вот в этом я как раз не уверена. Сначала тоже думала, что они не станут рисковать, оставляя еще один труп. Но ошибалась. Им плевать на полицию. Они ищут алмазы и ради этого пойдут на все. Одним трупом меньше, одним больше. Но если бы хотели, убили бы в квартире.

— Так Климова там нет? — облегченно выдохнула Вика, светлея лицом.

— Его увезли, я думаю. И, скорей всего, сейчас он у Вельского.

— Зачем он им нужен?

— Пока не знаю, — ответила Нонна, которая была совершенно уверена: Климов нужен Вельскому, чтобы поймать их с Викой.

— Ну так что? Какие планы?

— Сначала купим воды, — совершенно ослабевшим голосом прошептала Нонна, и Вика подумала, что не такая она железная, какой хочет казаться.

«Надо за ней приглядывать, — решила Вика. — Ведь у меня, кроме нее, теперь никого нет».

Куда ведут благородные намерения

Купив в ближайшем магазинчике воды, Богемская отвинтила крышку и пила так долго, что Вика соскучилась.

— Куда мы теперь? — спросила она, глядя на мутнеющее в преддверии дождя небо.

— Вообще-то я планировала остаться в этой квартире.

— Здесь? Не пойду ни за что!

— Я уже передумала, остынь. Нельзя затаптывать. Вдруг понадобятся отпечатки. Наверняка бандиты за что-то хватались, когда