Рапсодия Богемской - Елена Дорош

— Потому что остальная часть украденного находится у моей хозяйки.

— Вообще не понял. Так при чем тут Климов, если Вельскому нужна твоя хозяйка?

— Он заложник.

— Ага. Значит, Вельский хочет обменять его на то, что есть у хозяйки?

— Я так считаю.

— И поэтому вы с хозяйкой решили его вытащить отсюда?

— Все не так. Богемская ничего об этом не знает. Я сама так решила. И не из-за камней. Просто мы в одном детдоме выросли. Мне его не бросить.

— Так. Картина становится яснее. А о каких камнях ты говоришь?

Поняв, что проболталась, Вика зажала рот ладонью.

Теперь ей конец. Он ее точно сдаст. Ее посадят в тот же подвал и начнут пытать.

Она взглянула на Егора и заметила в его глазах усмешку. Да, здорово он ее раскрутил, ничего не скажешь.

— Вы, случайно, не бывший мент? — зло спросила она.

— Почему бывший? — вопросом на вопрос ответил он.

У Вики непроизвольно открылся рот.

— А почему тогда садовник? — сглотнув, поинтересовалась она.

— Ну… я не простой садовник.

— В смысле? По совместительству, что ли? А так — зам по АХЧ?

Ишь ты, у нее и юмор имеется. А с виду овечка.

Ему неожиданно захотелось выглядеть в ее глазах значительным.

— Кто я такой, сказать не могу, но то, что попробую вытащить твоего Климова, не соврал.

— Климов не мой, а за помощь спасибо. А как вы это сделаете?

— Надо подумать. Где его держат, я знаю, но приблизительно. Подвал под домом большой, помещений много. Некоторые закрыты. Где конкретно Климов, сразу не понять.

— Его кормят хоть?

— Жалеешь? Он же ворюга.

— И что? — с вызовом ответила она и тут же потупилась: — Человек все-таки.

— Ну, раз будем спасать человека, ты должна рассказать все начистоту. Иначе я могу сделать неправильные выводы.

— Насчет чего? — испугалась Вика.

— Предприятие наше рискованное, поэтому главное — доверие. Я должен верить, что ты меня сейчас не разводишь.

— Мне кажется, это вы меня разводите на откровенность, — прищурилась Вика.

— Ну, как хочешь. Или у тебя другие варианты есть?

Других вариантов не было, и она как могла рассказала о случившемся.

Егор слушал не перебивая, и ей почему-то казалось, что он сочувствует им с Нонной Викентьевной.

— Я тайком ушла. Иначе она не пустила бы.

— Если не дура, все равно догадается, — заметил Егор. — Боюсь, что скоро твоя Богемская сюда заявится, и тогда нам придется спасать сразу двоих.

— Я уехала на утренней электричке через Ярославль. Из Костромы прямой поезд в Питер только вечером. То есть если и заявится, то не раньше завтрашнего утра.

— Ее могут узнать?

— Богемская считает, что у них есть наши фотографии. Но худшее не это. Если ее попытаются схватить, сбежать она не сможет.

— Старая слишком?

— Она не старая. У нее ступней нет. Протезы.

— Ничоси! — присвистнул Егор и, поймав укоризненный Викин взгляд, поправился: — Я в том смысле, что молодец тетка! Инвалид, а шурует, как здоровая.

— Она в молодости воздушной гимнасткой в цирке работала. Знаете, какое у нее тренированное тело!

— Хорошо. То, что между вами совет да любовь, я уже понял.

— Ничего вы не поняли, — грустно сказала Вика. — Богемская мне жизнь спасла, когда моих родителей убили. Теперь я за нее отвечаю.

И тут случилось невозможное: железный Егор сломался.

Он взял маленькую руку Вики и вдруг, наклонившись, поцеловал.

Это было ужасно сентиментально и глупо. Просто черт знает что! Он никогда и никому не целовал руки, а эту девочку вообще первый раз в жизни видел.

Эй, друг, а ты, часом, не рехнулся на старости лет?

Чтобы по его лицу она не догадалась о том, какие идиотские мысли рождаются в голове прожженного чекиста, Егор сделал суровое лицо и твердо произнес:

— Я пойду один. Ты будешь ждать здесь.

Услышав это, смутившаяся до слез Вика мгновенно пришла в себя.

— Только не здесь! Я с ума сойду! Разрешите хотя бы за забором сидеть. Я не помешаю, честно! Разрешите!

Егору уже начало казаться, что он готов этой девочке разрешить все, поэтому он сделал непроницаемое лицо и строго-настрого запретил вылезать из дома.

— Да пойми: если что, ты сможешь вызвать подмогу.

— А куда звонить? В полицию?

— Нет. Вот номер.

Егор записал на салфетке несколько цифр и сунул ей в руку.

— Наберешь и скажешь, что Рогов просил подъехать. Там знают куда. Позвонишь только в самом крайнем случае. Иначе меня потом с гов… съедят за несанкционированную операцию.

— Рогов — это вы?

— Ага. Разрешите представиться.

— А я — Виктория Виноградова. Имя и фамилию придумала Богемская. Она и в детский дом меня пристроила. Чтобы люди Вельского не нашли.

— Крутая тетка.

— Не то слово.

— Надеюсь, она алмазы не в сумочке носит? В надежном месте хранит?

Заметив, что Вика сразу напряглась, он выставил перед собой ладонь.

— Я не хочу выведывать, где ее хоронушка. Просто надо быть уверенным, что камни так просто Вельскому не достанутся.

— Не сомневайтесь. Она все предусмотрела. И еще — я не знаю, где алмазы. Нонна не сказала.

— Не доверяет?

— Не хочет подвергать меня опасности.

— Тебя или камни? — прищурился Егор.

— Какие же вы, менты, циничные! — взорвалась Вика. — Да она сто раз могла их продать! Вообще мне о них не говорить! Она двадцать лет хранила их для меня.

— А с чего Богемская взяла, что они твои?

— Камни были спрятаны на мне. Отец умер, но не сказал.

Егор взглянул недоуменно и потряс головой.

Вот этого он никогда не поймет. Дал убить себя и жену ради каких-то камней. Сунул алмазы в колыбель собственного ребенка. Это ж каким скотом надо быть?

— Но они же не твои, — уже мягче произнес он, однако глядя испытующе. — А государственные.

— Нонна сказала, что решение в любом случае за мной.

— И что ты сделаешь? — продолжал допытываться Егор.

— Они мне не нужны. Противно думать, что из-за них убили родителей. А теперь и нас убить могут.

— Не убьют. Я обещаю.

Вика подняла на него глаза и тут же опустила. Как-то странно он это произнес. Словно клятву.

Когда на улице совсем стемнело, Егор собрался уходить.

— А как я пойму, что пора звонить? — спохватилась Вика. — Простите, но я должна знать.

— В восемь утра я должен покормить маму завтраком. Так что…

— Поняла, — торопливо сказала Вика и тихо добавила:

— Вернитесь, пожалуйста, без пяти.

Ночь Рогова

Смешно, но именно на фамилию обратил внимание майор, когда отбирал парней для собеседования с человеком, как он говорил, из конторы.

— Рогов?