Рапсодия Богемской - Елена Дорош

вдруг уткнулась носом в забор. Он неожиданности Вика присела в траву, оглядываясь и страшась увидеть охранников с автоматами наперевес, однако вокруг было удивительно тихо. Мирно стрекотали кузнечики, чирикали пташки, и Вика понемногу успокоилась. Не поднимаясь, она осмотрела забор и убедилась, что установленные по периметру камеры смотрят внутрь участка. Прямо сейчас лезть туда она не собиралась и почему-то была уверена, что ночью получится пробраться незаметно. Забор, конечно, высокий, но не зря она все детство лазала по деревьям. Как-нибудь перелезет, а там…

С того места, где она находилась, виднелась крыша дома с башенками по периметру. Прикинув, Вика вычислила, где парадный вход, и стала двигаться вдоль забора, обходя особняк.

Наконец она решила, что за забором находится хоздвор, выбрала дерево покрепче, залезла на него, уселась и стала рассматривать территорию. Она угадала и похвалила себя за это. Теперь надо глядеть во все глаза.

Построек действительно было много, однако ни одного человека Вика не увидела. «Воскресенье», — вспомнила она и подумала, что это к лучшему. Пленника в любом случае сторожат, поэтому немного погодя узнает, где его прячут.

Устроившись поудобнее, Вика приготовилась к долгому сидению, как вдруг снизу кто-то с силой дернул ее за ногу. Коротко вскрикнув, Вика свалилась на землю, попыталась встать, но на нее навалился кто-то очень большой и, прижав, закрыл рукой рот.

— А ну тихо, — услышала она мужской голос и от страха зажмурилась.

Навалившийся человек быстро и умело обыскал ее и, не поднимаясь, спросил негромко:

— Ты чего тут забыла?

— Пустите, — тоненько проблеяла Вика, не открывая глаз.

— Еще чего. Лежи, пока не придушил.

— Я ничего не сделала.

— А на дерево зачем залезла? Шпионить?

— Нет, — помотала она головой.

— А зачем?

На это вопрос не было приготовлено ни одного ответа, поэтому она только крепче зажмурилась и закусила губу, чтобы не разреветься.

С минуту напавший молча рассматривал Вику и, видимо, решил, что она не опасна.

— Сейчас отпущу, ты сядешь и все мне расскажешь, поняла?

Отвечать Вика не стала, потому что ничего не собиралась рассказывать, но незнакомец все же слез с нее. Она открыла глаза и увидела перед собой загорелое до черноты лицо, странно светлые глаза на нем и белые зубы. Раз улыбается, значит, сразу не убьет.

— Так что? Расскажешь, что ты тут делаешь?

Вика помотала головой.

— Понятно. Шпионка, значит. Тогда пошли.

— Куда? — вскинулась она.

Голос предательски задрожал.

— Сдам начальнику службы безопасности. Он тебя быстро разговорит.

— Не надо. Пожалуйста. Я ничего не сделала.

То ли голос Викин звучал очень жалобно, то ли еще что-то, но человек внезапно передумал ее сдавать.

— Ладно. Пойдешь со мной в поселок, — сказал он, поднимаясь. — Там поговорим.

— А вы кто? Охранник? — спросила Вика, глядя на него снизу вверх.

— Нет, — коротко ответил человек и протянул ей руку. — Вставай и делай, как я скажу.

Вика поднялась и, гадая о своей участи, пошла за ним.

В самом конце длинной улицы поселка мужчина свернул к дому и, поднявшись на крыльцо, отворил незапертую дверь.

— Входи. Не шуми только.

Шуметь Вика не собиралась, но их все равно услышали.

— Ты, Егорушка? — послышался слабый женский голос.

— Я, мам. Не волнуйся.

— Ты на обед? Вроде рано.

— Я ненадолго. Отдыхай.

— А на обед придешь?

— Приду.

Вика поняла, что голос доносился из комнаты, но туда ее не повели.

— Пройдем в кухню, — шепнул мужчина.

Вика прошла и остановилась посредине.

— За стол садись, — то ли пригласил, то ли приказал он.

Вика послушно села, решив, что будет молчать, чего бы ей это ни стоило.

— Егор, — представился хозяин дома, садясь напротив.

— Виктория, — выдавила Вика.

— Ты, как я понимаю, молчать собралась?

Не ответив, она с тоской посмотрела в окно.

— Понятно, — вздохнул Егор. — Тогда сначала выпьем чаю.

— Не хочу.

— Зато я хочу.

Поднявшись, он поставил на плиту чайник и достал из шкафчика две кружки.

— Я же сказала: не надо.

— Не хочешь, не пей, — пожал плечами Егор, поставив на стол тарелку с румяными и, сразу видно, свежими пирожками.

Вика потянула носом и сглотнула голодную слюну.

Все равно в логове врага она есть не будет.

Чайник тем временем вскипел, ей налили полную кружку и пододвинули сахарницу. Сам Егор стал пить чай и есть пирожки.

— Сам, между прочим, пек, — сообщил он, со смаком жуя. — Мама с повидлом любит. Но есть и с яйцом.

— Мама? — не удержавшись, спросила Вика.

— Она парализованная. Не встает. Так что я за повара. Да ты попробуй. Хорошо наловчился. Вкусные пироги, правда.

Сама не понимая почему, Вика взяла с тарелки пирог и откусила.

— Правда. Вкусные. Спасибо.

— Бери еще. Не стесняйся.

— Вы тут живете, а работаете у… в особняке? — доедая второй пирожок, решилась спросить Вика.

— У Вельского. Садовником, — кивнул Егор, подливая ей чаю.

— Садовником?

— Ну да. А что?

— Я думала, вы охранник.

— Меня не возьмут. Не заметила, что я хромаю?

— Нет, — устыдилась своей невнимательности Вика.

«А еще шпионить собралась», — подумала она и вдруг услышала:

— Да, негодный из тебя шпион.

— Никакой я не шпион! — сразу вскинулась она.

— Это точно, никакой. Согласен. Но ты шпионила, и советую честно рассказать, с какой целью.

Голос его вдруг изменился. Стал очень жестким и холодным.

— Не скажу.

— Ладно. Я сам скажу. Несколько дней назад… Нет, скажу по-другому. Ты хочешь узнать о парне. Угадал?

Вика посмотрела на него с удивлением.

— Откуда вы знаете?

— Да чего тут знать.

— Скажите только, Климов жив?

— Климов, значит. Уже лучше. Облегчила мне задачу.

— Какую задачу?

— Выяснить, кто он такой.

— Так он жив?

— Жив. И если ты расскажешь, зачем его сюда приволокли, я постараюсь помочь твоему любимому.

— Никакой он не любимый! Гад последний и вор!

— Опаньки! — вытаращил глаза Егор. — Вор и гад? Так зачем его спасать примчалась? Или ты не собиралась?

— Собиралась, — буркнула Вика, пряча глаза. — Но не потому, что он хороший, а потому, что он…

— Да хватит в час по чайной ложке! — рассердился Егор.

— Сначала скажите, как вы сможете ему помочь, — уперлась Вика.

«Вот ведь! Боится, а все равно хорохорится».

Он взглянул повнимательнее. Маленькая совсем. Лет двадцать. Для него почти что дочка. А жаль. Милая такая. Ямочки на щеках забавные и глаза красивые.

Егор почесал в затылке. Милая или не милая, а дожимать ее надо. Иначе испортит ему всю обедню.

— Я уже начал сомневаться, надо ли помогать такому. Ты как-то попонятнее объяснить можешь?

— Вовка украл кое-что у моей хозяйки, об этом узнал Вельский, нашел его и взял в плен.

— Пока не слишком понятно. Почему в плен?