Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Они что, смущённо придут в турагентство, чтобы спросить, добрался ли один из их водителей со шрамами? Или предложат подождать его вместе? Абсурд.

Она разглядывает кофе, помешивая его на дне чашки, и замечает свою загорелую кожу. Она меняется, преображается – во что? Ей всё равно. Её интригует сам процесс мутации. Она обнаружила труп, впитала грехи Кароко, провела несколько дней в отеле «Континенталь», наблюдая за тем, как Свифт шевелится, а Сегюр сохраняет контроль. Теперь она стоит на краю гор Хоггар, размышляя о смысле своей жизни…

План? Э-э… как бы это сказать… Он образцово-показательный в своей наивности. Свифт намерен прикинуться туристом и постучать в агентство, чтобы устроить небольшой рейд по окрестностям.

– Мы попросим гида смешанной расы.

«Гид-метис?» — недоверчиво переспросил Сегюр. «Вы заметили цвет кожи местных?»

– Я себя понимаю.

– Ты единственный.

– Скажем, что нам порекомендовали парня со шрамами.

– И что потом? Ты набрасываешься на него посреди пустыни? Ты вырубаешь его домкратом?

Полицейский не реагирует. Очевидно, полностью сосредоточенный на своей жертве, он не подумал о том, что будет дальше, или даже об аресте преступника.

Сегюр выступает за половинчатую меру:

– Пойдём все втроём. А ты дай мне высказаться.

Доктор кладет свои большие руки на стол.

– Я беру на себя руководство операциями. Нельзя сказать, что я пришёл просто так.

30.

- Он ушел.

– Что значит «ушли»?

– Ален. Он ушёл сегодня утром, очень рано.

– Но он ведь только что приехал, да?

– Вчера, да. Но на рассвете он вернулся за руль, чтобы доставить Range Rover в Агадес, Нигер.

Хайди наблюдает за своими попутчиками в турагентстве: Сегюр так крепко сжимает стойку, что костяшки пальцев белеют, Свифт согнулся пополам, словно у него спазмы в желудке. Что касается невинных туристов, то они просто посмешище. Они больше похожи на психов. Или даже на демонов. На джиннов пустыни…

Парень за его столом, такой же бесстрастный, как и тот в Тетуане, — очень темнокожий араб, несомненно, потомок рода рабов, которых собирались сюда отправить.

«Вас предупредили о нашем приезде?» — предположил доктор.

– Да. Мой партнёр в Тетуане.

Сегюр бьет кулаком по покрытой пластиком поверхности — материалу, у которого здесь определенно есть будущее… Свифт готов прыгнуть, но доктор удерживает его за руку.

Однако Хайди замечает свет. В этом обветшалом, захламлённом и захламлённом офисе солнце повсюду. Нет, не солнце: бесконечность.

– Почему? Почему он это сделал?

– Вы его не убедили.

– Но ему объяснили, что этот парень – убийца!

– Именно. Это кажется немного неправдоподобным, не правда ли?

– Это правда.

– Это как раз тот бред, о котором говорят коллекторы и мошенники.

Свифт готов вцепиться ему в горло. Сегюр отталкивает его, не отрывая взгляда от противника. Им нужно сменить тактику.

Для Хайди всё иначе: теперь она всматривается в пустыню. Не снаружи, а внутри. В углы, где скапливается песок. На стены, где трещины прочерчивают очертания ящериц. В глаза мужчины, чьи зрачки горят, как жареные каштаны. В блеск окон, которые сияют так ярко, что кажутся разбитыми, готовыми оторвать любой взгляд, приближающийся к ней…

Сегюр продолжает более спокойным голосом – в данный момент он контролирует ситуацию, нет и речи о потере контроля:

– С автомобилем 4x4 у нас есть шанс его догнать?

– Не лги.

– Это правда. Ребята с «Париж-Дакара» меня за всё хвалили.

Это имя пробуждает в памяти Хайди воспоминания. Глупая гонка, заключающаяся в том, чтобы спустить на землю грузовик с шумом и загрязнением в регионах, которые этого ничем не заслуживали, терроризируя мирные деревни и уничтожая фауну и флору охраняемых биотопов.

«Митинг проходит здесь?» — спрашивает Сегюр, который, должно быть, думает о том же, что и Хайди, или даже хуже.

– Гораздо дальше на восток, в сторону Тимиауина. Но им нужны были машины.

Сегюр опускается на одно колено, открывает свой портфель — он не выпускал его из рук во время поездки — и достает несколько пачек долларов.

Он кладет один из них на стойку и переходит на неформальное обращение «ты»:

– Если внимательно присмотреться, у вас все равно должен быть Jeep или Range Rover.

– Извините, я не сдаю машины в аренду незнакомцам.

Врач протягивает ему еще одну пачку денег (вероятно, его личные сбережения).

– А с водителем?

– С водителем, возможно.

Сегюр вздыхает и спокойно произносит:

– Если мы с парнем из вашего района возьмем у вас в аренду машину, есть ли у нас шанс догнать Алена?

– Да, он неопытный водитель.

– Вы его знаете?

– На самом деле нет. Он только начинает свой бизнес.

– Но вы подарили ему новенькую машину.

– Нет, не новая. Старая модель.

Свифт вмешивается. Он кажется спокойнее:

– Как нам его найти?

– Нужно просто ехать. Путь всего один.

Мужчина начал хихикать про себя, как говорят в нотариальных конторах. Зубы у него были жёлтые, если не считать полированного золота.

– А водитель?

Вот он. Высокий, красивый, неповторимый пустынный гончий. Он, несомненно, с юга, из Африки к югу от Сахары. Его лицо напоминает едва высеченный кусок угля. Он не улыбается, не разговаривает. Возможно, он рычит. Это многообещающе.

На нём грязная джеллаба, собранная наверху тюрбаном, обвивающим уши. Ткань тёмно-синего, почти баклажанового цвета. Его бритая голова кажется крошечной на фоне этого кратера ткани. При наличии фантазии он мог бы сойти за воина-туарега, но ему потребуется серьёзная переделка.

«Мусар — лучший!» — воскликнул араб тоном, в котором одновременно звучали удовлетворение и ирония.

Приходится поверить ему на слово: другого выбора нет.

Глядя на Муссара, Хайди подумала, что пустыня проникла в его душу, в его вены. Люди здесь были моряками, но верными и сухими. Горизонт проносился перед их глазами, и это не было ни вспышкой радости, ни проблеском свободы. Они напоминали древних людей, живших в страхе перед богами, подобно жителям Фив, страдавшим от угрозы Сфинкса, или, в другом ключе, жителям Острова Черепа, напуганным присутствием Кинг-Конга.

Пока машину готовят, Хайди делает несколько шагов по агентству. Глинобитные хижины, грязные улицы, пыльные площади — всё красное. Даже пальмы выглядят как глиняные скипетры. Оцените оттенки: охра, коралл, бордовый… Мрачная деталь: кучи пластиковых пакетов висят на ветвях увядших деревьев, словно мёртвые листья современности.

Сегюр рассказал ей, что когда-то, на работорговле, эта стоянка была великолепным оазисом, тенистой пальмовой рощей. С тех пор воду пришлось