Лучший крутой детектив - Александр Чернов

спортивный костюм. У него была окладистая бородка, сонные глаза, картошкой нос. На темени — плешь. Мужик явно скучал у телевизора, да это и неудивительно — по каналу «Культура» шел какой-то старый телеспектакль.

— Ой, забыла назваться, — вспомнила женщина. — Меня зовут Валентина Владимировна. А это мой муж Иван Александрович.

Я чуть поклонился мужику, пожал его руку и назвался:

— Игорь Степанович.

— Это сыщик из полиции, — почему-то тоном сплетницы представила меня Валентина Владимировна. — Хочет поговорить по поводу убийства Маши.

— Были же уже полицейские, — удивился мужчина.

— Да, знаете ли, дело такое, — чувствуя себя неловко в статусе полицейского, сказал я. — Каждый видит ситуацию по-своему. Возможно, опрашивающие вас ранее полицейские что-то упустили. А я могу заметить. Как говорится, у каждого свое видение.

— А вот я где-то вас видел, Игорь Степанович, — промолвил Иван Александрович и на его лбу собрались морщины, что свидетельствовало о работе его памяти. — А вот где никак вспомнить не могу.

«И, слава богу, — подумал я. — Вдруг вспомнишь, что видел меня в обществе Маши и тогда свяжешь мое знакомство с нею с убийством Горбуновой».

— Вы проходите, пожалуйста, садитесь, садитесь, — приглашая за стол, сказала Валентина Владимировна. — Я вас сейчас чаем напою. С вареньем да с печеньем.

— Нет, нет, Валентина Владимировна, — ответил я категоричным отказом. — Спасибо. Я очень тороплюсь, у меня всего лишь несколько минут свободного времени.

— Ну как знаете, — не стала настаивать женщина. Она села за обеденный стол, я — напротив нее.

Мужчина сделал тише звук телевизора, чтобы он не мешал нашему с Валентиной Владимировной разговору и, время от времени погладывая на меня, продолжил пялиться в экран.

— Да, жалко Машу, — с легкой грустью вновь запричитала хозяйка дома. — Хорошая была женщина, душевная. Мы с нею частенько разговаривали, иной раз вместе чай пили. Мы-то с мужем здесь в Елизарово живем. А дети в Москве. Как и Маша со своим мужем. Вот я за ее домом и приглядывала. Дом-то ведь ей в наследство от мамы достался. Она уж поди как лет десять назад умерла. Но Маша этот дом под дачу приспособила. А что здесь хорошо, покойно, во всяком случае, до убийства Маши было.

Грибы есть, ягоды.

— Это точно, — поддакнул я хозяйке дома. — А мы вот в полиции гадаем, за что Горбунову убили.

— И что же, ничего не нагадали, Игорь Степанович?

— Пока нет, — ответил я пригорюнившейся женщине.

— Тогда чем же я могу быть вам полезной?

— Кто знает, возможно, ваши показания как раз будут нам очень полезны, и с помощью них мы сумеем отыскать убийцу.

— Что же, спрашивайте.

Я приступил к «допросу» свидетеля.

— В день убийства Марии Горбуновой, у нее были гости. Верно?

— Да, это было в воскресенье, — подтвердила хозяйка дома. — Я отлично помню. Юбилей у нее был, сорок лет исполнилось. Вот гости-то к ней и приходили.

— А скажите, чем вы в тот день занимались?

— А ты, чай мою жену в убийстве подозреваешь? — сурово спросил Иван Александрович.

— С чего вы взяли? — поразился я.

— Ну, раз допытываешься, что она в этот день делала, значит, алиби ее проверить хочешь?

— Да нет, что вы, что вы, — ответил я так, словно оправдывался. Да так, в общем-то и было. Этого мужика я отчего-то побаивался. Того и гляди, жди от него каких-либо неприятностей.

— Я совсем о другом спрашиваю.

— Да я в огороде целый день копалась, — мягко, стараясь загладить резкость мужа, проговорила Валентина Владимировна.

— А вот случайно, не видели ли вы, как из дому Марии Горбуновой выходила какая-нибудь женщина.

— Погодите, дайте-ка вспомнить, — женщина уставилась в телевизор, будто по нему демонстрировался не старый телеспектакль, а видеозапись воскресного дня. — Как же, помню, — наконец, оторвавшись от экрана, посмотрела на меня Валентина Владимировна. — Я пропалывала грядку с морковкой. И тут увидела, как из дома Марии вышла блондинка. Она была невысокая на куклу похожая. Одетая в красный сарафан. Прошла до туалета и назад.

«Точно! — подумал я. — Именно в этом сарафане Анна и была в воскресенье в гостях у Бориса и Маши. И приметы подходят: блондинка с кукольным личиком. Итак, из списка подозреваемых в убийстве Маши Горбуновой можно вычеркнуть, так же как и Руслана Балагурова — Анну Балагурову. Она ни в чем не виновата».

Все то, что требовалось мне, я узнал у Валентины Владимировны. Пора было сматываться. Я собрался было прощаться, но в этот момент сидевший в кресле Иван Александрович вдруг хлопнул себя ладонью по коленке.

— Черт возьми! Я все же вспомнил, где я тебя видел! — сказал он и погрозил мне пальцем. — Я тебя встретил на улице в воскресенье, когда ты входил в калитку двора Маши. Ты был гостем Горбуновой.

— Вы что-то перепутали, — пробормотал я, поспешно вставая, и тоже вспомнил этого мужика, попавшегося мне в воскресенье на дороге у дома Маши.

— Да нет же, — ответил с нотками возмущения Иван Александрович и тоже поднялся. — Да и полицейский в тот день приходил. Все спрашивал нас, не видели ли мы высокого русоволосого мужчину с довольно-таки приятным лицом. Ты Игорь. И тот был Игорем. Ты и есть, — он наставил на меня палец, — убийца Маши, которого схватили полицейские, но ты сбежал.

Ну вот сложил мужик, дважды два, понял, что именно меня он видел в воскресенье у калитки Марии Горбуновой, и что я и есть тот человек, которого разыскивает полиция.

— Я же вам сказал, что вы ошиблись, — я слегка поклонился женщине, глаза у которой от изумления и в то же время страха расширились. Кивнул ее супругу. — Всего вам доброго. Мне пора.

— Нет, ты погоди, погоди! — мужчина шагнул к двери, закрывая проход. — Я сейчас в полицию позвоню. Пусть они приедут да потолкуют с тобой, кто ты да откуда и зачем к нам пришел.

«Хорошие люди, честные и порядочные, самоотверженные, — пронеслась в моей голове мысль. — . Побольше бы таких людей и мир был бы чище. Не бить же такого мужика».

— Ну вот что, молодые люди, отпустите-ка меня подобру-поздорову, — сказал я сурово и полез в задний карман брюк, будто бы у меня там был спрятан нож. — Мне вас обоих здесь пришить, особого труда не составит. Прирезал Машу, и вас порежу. Быстро, мужик, освободил дверь, иначе кирдык вам обоим.

Иван Александрович только сейчас осознал, что играет с огнем, что перед ним убийца, для которого прирезать человека раз плюнуть. Он испугался не на шутку, это было видно по его изменившемуся и побелевшему лицу. Он сделал шаг в сторону, освобождая дверной проем, и я, пятясь и не