Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

о рыболовецком траулере, который вчера затонул вместе со всем экипажем в результате взрыва на борту. Камера показала причал, а затем крупным планом выхватила две плачущие пожилые пары — судя по всему, родителей погибших. Официально причиной взрыва пока называли неисправность двигателя, но Роза ничуть не удивилась бы, окажись это хладнокровным мошенничеством со страховкой или попыткой скрыть контрабанду наркотиков. В любом случае, это было крупное дело, свалившееся на голову Гордону Тейлору почти сразу после вступления в должность.

Она вытряхнула содержимое пакета на стол. Там лежали зарядное устройство и старый айфон. Она перевернула телефон и посмотрела на камеру. Седьмой айфон. Легко разблокировать через Touch ID, приличная камера, но батарея вечно разряжается. Она поставила его на зарядку, а сама принялась просматривать фотографии из архива вещдоков.

С первого взгляда зацепиться было не за что. Угольный гриль в подвале — марки «Вебер», принадлежал самим супругам. Уголь взяли из мешка в сарае с инструментами, а спички, судя по более ранним показаниям Конрада, обычно хранились там же.

Комната, где обнаружили Йетте, выглядела типичной детской, заброшенной где-то в девяностых годах: на стенах плакаты с кумирами — Микаэлем Лаудрупом и Шинейд О’Коннор, за дверью — пыльный халат.

Роза включила настольную лампу, взяла лупу и принялась разглядывать снимки веревок, которыми ноги женщины были привязаны к спинке кровати. Самих веревок в архиве уже не было, но на фото они выглядели как обычный белый нейлоновый шнур для сушки белья, который нашли в самом доме.

Фотографии с озера Фуресё, где нашли Оле Хорстена, выглядели куда мрачнее. На первом снимке тело пожилого мужчины висело на крюке крана. Сначала его было трудно разглядеть, поскольку крюк крепился не к самому концу стрелы крана, а находился у ее основания.

На следующем фото тело лежало в расстегнутом пластиковом мешке для трупов. Роза приблизила лупу к глазам. На трупе не было следов крови или разложения, кожа казалась гладкой и бледной, но выражение лица было далеко не мирным. Эксперты засняли покойного с разных ракурсов, а на последних снимках в стопке приблизили камеру вплотную к лицу и груди; глаза мужчины были широко раскрыты и подернуты мутной серой пленкой.

Она вернулась к фотографии лодочного крана. Оле Хорстену на момент смерти было 76 лет. Неужели он действительно смог самостоятельно взобраться на кран, обвязать себя веревкой вокруг крюка и позволить весу собственного тела сделать всё остальное? Это было не исключено, но требовало неплохой физической формы и гибкости. Роза засомневалась, смогла бы она сама проделать такой трюк со своим нынешним телом, но, с другой стороны, никаких данных о физической немощи Оле Хорстена в деле не содержалось.

Из материалов следовало, что сначала было проведено внешнее медицинское обследование в госпитале Северной Зеландии в Хиллерёде. Судмедэксперт указал в заключении, что причиной смерти Оле Хорстена стала асфиксия в результате повешения, а характер смерти — самоубийство. Полиция проводить вскрытие не посчитала нужным, и тело сразу выдали родственникам.

Такая поспешность удивила Розу, ведь, согласно записям врача, на момент обнаружения тела у Оле Хорстена наблюдалось «выраженное трупное окоченение», а это состояние длится обычно всего пару суток. Значит, на момент обнаружения, 14 ноября 2019 года, Хорстен был мертв максимум два дня. Следовательно, он не поехал из своего дома на Эмрупгордсвей прямиком к озеру Фуресё и крану. По крайней мере, умер он не сразу. Если это было самоубийство, как решила полиция, почему он ждал двое суток? Раскаивался? И где он находился всё это время?

Она взяла крупный снимок головы и груди Оле Хорстена. Через лупу она разглядела классическую странгуляционную борозду, тянувшуюся по шее от уха до уха. Такой след образуется очень быстро и остается на теле покойного как свидетельство повешения. Но было кое-что еще. Роза потерла глаза и протерла лупу. Посмотрела снова, нахмурившись. Ей показалось, что по центру и сбоку на шее покойного виднеются крошечные красные пятна. Ничего подобного она раньше не видела, поэтому решила позвонить одному из судмедэкспертов, мнению которого доверяла больше всего.

Опытная Анне Хансон замолчала в трубке, когда Роза попросила ее оценить снимки по давно закрытому делу, но все же согласилась взглянуть на них прямо сейчас. Буквально через десять минут раздался ответный звонок.

— Это действительно выглядит довольно странно. Кажется, наш коллега слишком спешил и забыл проверить глаза на предмет точечных кровоизлияний, — сказала Хансон. — Не хочу выставлять его дураком, он три года как на пенсии. Да и в самом деле, насколько я понимаю, никаких других подозрительных обстоятельств тогда не выявили. — Судмедэксперт помедлила. — Но если бы это тело привезли ко мне, я бы настоятельно рекомендовала провести полноценное вскрытие.

— Потому что...?

— Потому что я не верю, что он повесился сам. Эти синяки на шее указывают на то, что смерть наступила в результате удушения руками.

— То есть ты хочешь сказать, что его... — Роза осеклась. Она незаметно для себя перешла на крик.

— Именно. Этот мужчина был уже мертв, когда его засунули в петлю на кране.

Роза едва успела положить трубку, как в дверь громко постучали. Ассад заглянул в кабинет, не дожидаясь ответа.

— Что случилось? Тебя слышно громче, чем минарет в пятницу.

— Я кое-что заметила на фотографиях тела Оле Хорстена. Кое-какие странности, поэтому позвонила Хансон...

— Его сыну? — из-за спины Ассада показалась Хелена.

— Да не «ханс сён» — его сыну, а Хансон! — пришел на выручку Ассад. — Это фамилия судмедэксперта.

— Которая является женщиной, да, и относится к деталям куда внимательнее, чем окружной врач в девятнадцатом году, — добавила Роза. — Я позвонила ей, потому что обнаружила под странгуляционной бороздой вот эти кровоизлияния. — Она указала на красные пятна на шее покойного Оле Хорстена. — По словам Хансон, это доказывает, что его задушили до того, как повесить на кран.

Ассад и Хелена потрясенно уставились на нее.

— То есть его убили, — продолжала Роза. — И это еще не всё. Он умер через пару дней после покушения на жизнь его жены. В девятнадцатом году полиция объяснила этот временной промежуток тем, что Оле Хорстен бродил где-то, мучаясь угрызениями совести или собираясь с духом перед самоубийством. Но теперь всё указывает на то, что в какой-то момент он повстречал своего убийцу.

— И это мог быть тот самый человек, чей голос мы слышим на записи? — Ассад почесал подбородок.

— Весьма здравая мысль, — кивнула Роза.