Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Ассад посмотрел в сторону пекарни «ТаТо» на перекрестке с круговым движением на площади Санкт-Кьельдс. Заведение располагалось довольно странно для такого сонного района, где кругом были лишь жилые дома, склад стройматериалов да пара супермаркетов. Тем не менее у «ТаТо», судя по всему, были большие амбиции: в зале кафе при пекарне насчитывалось не меньше сорока-пятидесяти мест. Это было одно из тех модных копенгагенских заведений, где запросто могли содрать пятьдесят крон за черный кофе и шестьдесят крон за булочку с сыром. Но аппетит у любителей кардамоновых плюшек и круассанов с шоколадным ганашем теперь поубавится — после того как прямо здесь средь бела дня застрелили женщину.

Хелена и Ассад перехватили взмыленного Терье на парковке за зданием следственного отдела на Тегльхольмен. Сообщение об убийстве женщины на Эстербро поступило всего двадцать минут назад, а от начальника убойного отдела всегда требовалось прибыть на место происшествия в числе первых.

— Садитесь в машину, поговорим по дороге, — бросил он им.

Разговора о деле Хорстенов, как и предсказывала Роза, толком не получилось. Ассад вообще сомневался, понял ли Терье, с какой стати им понадобилось ворошить давно закрытое дело о расширенном самоубийстве. Тем не менее на прямой вопрос, дает ли руководство добро на расследование, Терье кивнул, глядя в зеркало заднего вида. Хотя и очень рассеянно. Начальнику убойного отдела приходилось не только продираться сквозь вечерние пробки в час пик, но и постоянно отвечать на звонки и сообщения по рации.

Обстановка на внешнем Эстербро казалась хаотичной. Свидетелей толком не успели опросить. По словам первого прибывшего на место патруля, в момент выстрелов в кафе при пекарне было много посетителей, но большинство из них в панике разбежались, и теперь собрать их и зафиксировать показания было той еще морокой.

— Это твое первое место преступления? — спросил Терье Хелену, жестом приглашая ее и Ассада пройти под красно-белой оградительной лентой.

— В Дании? Да. — Хелена уверенным шагом поравнялась с Терье.

— Первый раз всегда может показаться довольно жутким, — заметил Ассад.

Хелена повернула голову и молча посмотрела на него.

Руководитель оперативной группы встретил их у входа в «ТаТо».

— Плоуг, — кивнул он. — Ты с подкреплением?

— Временным. Ассада ты знаешь. Хелена училась во Франции, она новичок в отделе «Q». Я решил ввести ее в курс дела и показать, как мы работаем на местах преступлений, раз уж представился случай. Ты не против?

— Конечно. — Руководитель группы сверился со своим блокнотом. — Коротко о ситуации: один из посетителей поднял тревогу в 15:55. Жертва в этот момент стояла за прилавком одна, свидетель видел, как она смотрела в телефон. Затем она отошла от кассы и зашла в подсобное помещение. Секунды спустя свидетель услышал два быстрых выстрела.

Терье заглянул в зал кафе. Посетители бежали, побросав куртки, открытые ноутбуки и недопитый кофе.

— Просторное заведение. Жертва ведь была здесь не одна?

— Нет, шестнадцатилетняя уборщица протирала столы. Она ничего не видела. Но в самой пекарне работали два человека — пекарь и его ученик. Оба уже дали предварительные показания. Ученик выносил мусор через черный ход и оставил дверь приоткрытой. Пекарь стоял у большого тестомеса, замешивал тесто для ржаного хлеба, когда через открытую дверь вошли двое мужчин в масках.

— Они ему что-нибудь сказали? — спросил Терье.

— Нет. По его словам, он даже среагировать не успел, как из торгового зала вышла сама владелица, Марье Баккер. И тогда один из нападавших без малейших колебаний наставил на нее оружие и выстрелил.

— Он больше ни на кого оружие не направлял?

— Нет. Целился только в нее.

Чистой воды ликвидация, подумал Ассад. Похоже на личные счеты. Наказание или месть.

— Ничего не взяли? Украшения, деньги из кассы? — уточнил Терье.

— Убийцы даже не заходили в торговый зал. Пекарь говорит, что они вошли, дважды выстрелили и скрылись тем же путем. Пробежали мимо ученика, который прятался за мусорным баком на заднем дворе. Куда они направились дальше, мы пока не знаем — со двора ведет несколько выходов. Я отправил двух кинологов с собаками взять след от черного хода. Возможно, они где-то затаились, — сообщил руководитель группы.

— А что известно о жертве? — спросил Терье.

— Имя: Марье Баккер. Владелица кондитерской. Возраст: 39 лет. Жила одна в отремонтированной мансарде на Нюгордсвей, буквально за углом. Детей нет. Две кошки. Говорят, ее очень любили и друзья, и сотрудники, и клиенты. Бизнес, по словам персонала, шел в гору, несмотря на тяжелые ковидные времена. По словам коллег, Баккер никогда не упоминала о навязчивых бывших ухажерах или чем-то подобном, но всё это мы, разумеется, проверим.

— А почему пекарня называется «ТаТо»? — вмешался Ассад.

Руководитель группы недоуменно уставился на него и заглянул в свои записи.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — А это важно?

— Taarten van Toen, — подала голос Хелена. — По-голландски это значит «Традиционные пироги». Марье Баккер была родом из Нидерландов. — Она пожала плечами под вопросительным взглядом Терье. — Я немного погуглила на заднем сиденье по дороге сюда.

— Голландка, вот как. Полезная деталь. — Терье снова повернулся к руководителю группы. — Что насчет стандартных процедур? Камеры видеонаблюдения, биллинг, проверка урн в округе?

— Всё уже в процессе. Мы ждем результатов первичного осмотра. Ты ведь наверняка захочешь поучаствовать лично, когда приедет Хансон?

Терье кивнул. Полчаса спустя он, Хелена и Ассад, облачившись в защитные комбинезоны, бахилы и маски, вошли в пекарню, где над телом погибшей уже склонилась судмедэксперт Анне Хансон.

В помещении пахло сладостью, специями и дрожжами — смесь кардамона, карамелизованного сахара и расстоявшегося теста, от которой у Ассада обычно текли слюнки. Но вид лежащей на полу мертвой женщины напрочь отбивал всякое желание стащить булочку с корицей с лотка с готовой выпечкой.

Одежда погибшей напомнила ему кухарок из сериала «Матадор»[43] — его когда-то заставили посмотреть в языковой школе в качестве домашнего задания. Широкобедрая женщина была обута в черные туфли на шнуровке, на ней было розовое платье и белый накрахмаленный фартук с оборками, говоривший об аккуратности и профессиональном подходе к делу. Кажется, вокруг тугого пучка ее волос была повязана сеточка с бумажным украшением, но разобрать сейчас