Детектив на весну - Елена Михалёва

– Не возражаю, – легко согласилась Вероника.

Через некоторое время, глядя на нее краем глаза в зеркало, Тарлов завел разговор:

– Ну уж если мы с вами вместе едем в кафе, то давайте хотя бы познакомимся. Я Родион Филиппович Тарлов. А вы?

– Вероника.

– И все? – Он вопросительно приподнял бровь.

– Вероника Романовна Кострова.

– Ну это хотя бы что-то, – все тем же ворчливым тоном заключил он.

Вероника улыбнулась.

Немного позже, сидя за столиком в кафе, Родион Филиппович смотрел, как ловко орудует сначала ложкой, а потом ножом и вилкой Вероника, и одобрительно улыбался.

За чаем они мило болтали ни о чем, но, как им самим казалось, обо всем на свете.

Когда им принесли счет, Вероника протянула официанту свою карту, но Тарлов решительно отстранил ее руку.

Вероника слегка улыбнулась.

На выходе он купил девушке цветы, и она приняла их.

Тарлов довез Веронику до подъезда. Напрашиваться в гости не стал, но номер телефона попросил. И она ему не отказала.

Он позвонил ей спустя два дня. Из той болтовни за столиком в кафе Тарлов запомнил, что Вероника любит классическую музыку, поэтому пригласил ее в филармонию. Она удивилась, но согласилась.

Во время концерта Тарлов почти не слушал музыку, а не сводил глаз с Вероники.

Потом он уговорил ее ненадолго зайти в ресторан. Чувствовал, что ей не хочется, видел, что она где-то там, внутри себя.

Но девушка, наверное не желая обидеть его, согласилась.

Он отвез ее домой. Прощаясь, спросил, не хочет ли она пригласить его к себе в гости.

– Не сегодня, – тихо ответила она.

– Я понимаю, что не сегодня, – согласился он. – Но когда?

– Я позвоню вам, – пообещала Вероника и скрылась за дверью своего подъезда.

– Ни спасибо тебе, ни до свиданья, – проворчал себе под нос Тарлов и, забравшись в свой автомобиль, отправился домой.

Дома его никто не встретил. Он догадался, что жена и сын уже спят каждый в своей комнате. По негласному уговору с сыном отец с Еленой занимали первый этаж. Но спали они с женой в разных комнатах, поэтому, не тревожа жену, Родион Филиппович отправился к себе.

Вероника не звонила ему почти целую неделю. И он, проявляя характер, тоже ей не звонил.

Наконец долгожданный звонок раздался. После обмена приветствиями Вероника предложила:

– Приходи ко мне сегодня на ужин. Придешь?

– Конечно! Во сколько?

– К семи.

– Понял. Жди.

От радости, накрывшей его волной, Родион Филиппович не сразу сообразил, что они с Вероникой перешли на «ты». И она сделала это первой.

«Так даже лучше», – подумал Тарлов.

Весь день он летал как на крыльях. Не забыв предупредить Елену, что ему срочно нужно уехать из города, он купил корзину ярко-алых роз, огромный торт и к назначенному часу отправился к Веронике.

Едва открылась дверь, как он почувствовал, что она ждала его. И волновалась.

Стол для ужина был накрыт в гостиной. Он догадался, что готовила она сама и даже достала гостевой сервиз. Правда, свечи зажечь забыла. Вернее, свечей вообще не было. Зато под потолком сверкала огнями хрустальная люстра под старину.

И еще он обратил внимание на рояль. Да и как не обратить, если он занимал больше трети комнаты.

«Ого», – подумал мужчина про себя и спросил:

– Ты занимаешься музыкой?

– Нет, хотя немного играю, – скромно ответила девушка.

– Тогда зачем рояль?

– Остался от отца. Он был пианистом.

– Был?

– Да. Отец ушел из жизни совсем молодым.

– Мне очень жаль.

– Ничего. Уже отболело, – тихо проговорила Вероника.

– А где твоя мама? – не смог сдержать любопытства Тарлов.

– Она вышла замуж, когда мне исполнилось восемнадцать лет, и теперь живет за границей.

– Вот как, – только и сумел сказать он. Но в глубине души отсутствие поблизости родителей Вероники порадовало его.

После ужина он попросил Веронику сыграть, и она не отказала. Играла бегло, но не виртуозно, это он, скорее, почувствовал, чем понял. Но кому это мешает? Вон Чайковский был гениальным композитором, однако его игра на рояле, по воспоминаниям современников, была хоть и беглой, но не выдающейся.

– Давай выключим свет, – слегка охрипшим голосом попросил Тарлов.

– Давай, – ответила Вероника. Погасила верхний свет и включила торшер.

И тут-то все и произошло. Они, не сговариваясь, бросились в объятия друг к другу.

После этого влюбленные стали встречаться. Сначала урывками, потом Тарлов начал придумывать для себя командировки, симпозиумы и прочее, для того чтобы оставаться с Вероникой не на одну ночь, а на несколько. Он даже умудрился на неделю вывезти ее за город в дом отдыха.

Вероника была счастлива, и это не могло искренне не радовать его.

Тарлов не задумывался, сколько именно будет длиться их связь. Пока его все устраивало и, чего греха таить, приносило море удовольствия.

* * *

Приехав на этот раз домой, Тарлов застал жену заплаканной.

– Что случилось, Елена? – спросил он строго.

– Я беременна, – пролепетала жена.

Родион Филиппович застыл на месте, как соляной столб.

– Ты что, не рад? – капризно спросила жена.

– Рад, почему не рад, – сумел он выдавить из себя.

Честно говоря, Родион Филиппович не планировал иметь еще детей. Ему хватало Ильи. И он не представлял, как все это заново – беспомощный комочек, принесенный из роддома, писк, визг, бессонные ночи. А еще он не без оснований подозревал, что его жена не захочет сама возиться с ребенком. А это значит, что в их доме появится совершено посторонний человек – няня для ребенка. Как будто им мало приходящей домработницы Вассы Аркадьевны Патомак.

Эта Васса, как и квартира сыну, досталась им от покойной жены. Высокого роста, с усиками над верхней губой, басовитым голосом, она казалась Тарлову гренадершей, и он где-то в глубине души даже побаивался ее. Но уволить не решался, да и сын, как он догадывался, был бы против.

Васса держала дом в идеальной чистоте, превосходно готовила, и поэтому Елена соглашалась ее терпеть, делая вид, что это она держит домработницу, а не домработница держит в руках весь их дом.

– И какой у тебя срок? – со вздохом спросил Родион Филиппович.

– Два месяца, – ответила Елена и возмутилась, – только я вот особой радости на твоем лице не вижу!

– Это потому, что я не ожидал такого… – он запнулся, так как с его языка чуть не слетело слово «подвоха». Но он овладел собой и сказал, – сюрприза.

– А чего ты ожидал? Я молодая здоровая женщина.

– Но ты говорила мне, что предохраняешься!

– Предохранялась, – поджала она губы, – но потом мне захотелось родить ребеночка. Думала порадовать тебя!

– Невелика радость! – вырвалось у него. – Стар я уже младенцев нянчить!