Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

— Кажется, моя — вот эта. — Марфинька без уверенности указала на дверь с одним врезным замком и сняла с шеи ключ на веревочке. — Проверим, если подойдет…

Ключ подошел, но это не имело никакого значения, потому что дверь оказалась не заперта, только плотно прикрыта.

Колян мягко отодвинул Марфиньку, снова шагнул первым, посветил фонариком и сообщил:

— А тут вообще красота, можно жить не тужить!

— Где-то справа на стене должен быть выключатель, поищи, — попросила его Марфинька, подслеповато щурясь.

Колян размахивал фонариком, как световым мечом, луч рисовал во тьме сложные геометрические фигуры — что-то разглядеть тому, кто не джедай, не представлялось возможным.

Хлопок, щелчок — в каморке кладовой зажглась тусклая лампочка.

— Идочка, ты посмотри, какой тут коврик! — восхитилась Марфинька. — Помнишь, мы тоже такие вязали?

— Из старых дырявых носков, — кивнула тетя Ида. — Разрезали их по спирали на тонкие полоски, скручивали в клубок — и на спицы.

— Но можно и крючком, — напомнила Марфинька.

— Давайте-ка отложим мастер-класс, — попросила я досадливо.

Любительницы винтажного рукоделия встали в дверном проеме, не позволяя нам с Иркой рассмотреть помещение.

Войти в него мы все вместе не могли тем более: площадь кладовки, навскидку, составляла максимум шесть квадратов, и немалую ее часть занимали два больших шкафа. О содержимом можно было только догадываться, поскольку оба были тщательно укрыты полиэтиленовой пленкой в полосах синей изоленты.

— Это, наверное, Лидочка постаралась, — опять же, без уверенности предположила Марфинька.

— Тут вроде детские вещи! — доложил Колян, уже внедрившийся в кладовку. — Похоже, это капибара!

— Копи… кто? — озадачилась тетушка.

— Сумка в виде меховой игрушки!

Колян поднял коричневый мохнатый рюкзачок, и я его узнала:

— Мы видели его в зеркале у Кукурузины! На спине кого-то в черном с заколкой-гвоздикой!

— Ладно уж, давай все-таки будем называть его, точнее, ее, Соней, — сдалась Ирка. — Похоже, это она и была. И у Кукурузины, и тут, в подвале. В убранстве чувствуется женская рука… Пардон, мадам…

Она решительно протиснулась между подружками-старушками, взяла у Коляна рюкзак-капибару и, решительно дернув молнию, с треском сделала меховому зверю харакири.

— А ведь предупреждают, что нельзя трогать оставленные кем-то вещи, надо сообщать о них по специальному телефону, — не смогла смолчать тетушка, ревнительница всяческих правил.

— Кстати, да, Идочка! — живо повернулась к ней Марфинька. — Не мешало бы, мне кажется, уведомить о происходящем нашего друга генерала!

— Вернемся в квартиру — позвоню ему, — пообещала тетя Ида.

— Эй, народ, а тут барашки в бумажке! — воскликнула Ирка, покопавшись в капибаре. — Да жирненькие такие: раз, два, три… Восемнадцать тысяч рубликов в простом белом конверте без надписей!

— Есть там три купюры по пять тысяч? — Я пробилась к месту действия и заглянула в конверт с деньгами. — Ну, точно! Сдается мне, это те самые деньги, которые дала Алла!

— Кто такая Алла? — заинтересовалась Марфинька.

— Потом расскажу. — Я покрутилась на месте, осматриваясь.

На полу у стены лежал матрас, застеленный потертым гобеленовым ковриком с медведями, рядом — пластмассовый ящик для овощей, накрытый чистой фанеркой. Сквозь дырочки на боках можно было видеть нехитрую посуду внутри: тарелки, кружки. На круглом коврике, связанном, если верить знающим мадамам, из дырявых носков, стояли поношенные, но еще приличные женские туфли. На гвоздях, ровным рядом вбитых в стену, висела одежда, как мне показалось — мужская: теплая куртка с капюшоном, просторная толстовка, дутый жилет со следами неумелой штопки на спине.

— Тут кто-то жил, — озвучила очевидный вывод Ирка.

— Не кто-то, а именно Соня Гаврош! — Я указала на аккуратную стопку буклетов компании, организующей речные прогулки.

— Люди, гляньте сюда! — позвал Колян.

Он отодвинул от стены еще одну фанерку, а за ней обнаружилась небольшая ниша с полками.

На них лежали головные уборы: вязаные шапочки с помпонами и без, кепки-бейсболки, сувенирная меховая ушанка, джинсовая панама с проржавевшими заклепками, пионерская пилотка со звездочкой, турецкая феска с черной кисточкой и золотым галуном…

Все они, даже шапка-ушанка из искусственного меха, были красного цвета.

Ночевать мы все остались у Марфиньки, а перед сном коллективно повисели на телефонах. Тетушка звонила своему другу-генералу, Марфинька — в больницу, куда увезли Соню Гаврош, Ирка — Васе Кружкину, у которого на такой случай есть запасной ключ от тетиной квартиры, так что он может проведать и покормить кота. Колян позвонил сыну и предупредил, что мы не придем ночевать, потом я забрала у него трубку и проинструктировала взрослого ребенка насчет ужина, наказав:

— Не стесняйся заглянуть в холодильник.

— А что там? — В голосе сына прозвучал опасливый интерес.

— Там все, — пообещала я, бессовестно интригуя.

А то ведь он даже не откроет дверь в Нарнию.

Не знаю, у всех или только у моих мужчин очень сложные отношения с холодильником? Кажется, закрытые кастрюльки и непрозрачные судочки вызывают у них мистический ужас — иначе я не могу объяснить, почему сыр, колбасу и мясные нарезки они находят без труда, а борщ ищут так же, как крестоносцы — Святой Грааль: долго, безрезультатно и с тайным сомнением в самом факте его существования.

Я думаю, в скором будущем появятся агрегаты с ИИ, самонастраивающиеся персонально под хозяев-мужчин. Они будут минимум трижды в день выпускать обновления «Путеводителя по холодильнику» с цветными картинками и понятными маршрутами и регулярно рассылать приглашения заглянуть в свой богатый внутренний мир.

При этом они не будут страдальчески пищать, намекая на необходимость поскорее закрыть распахнутую дверцу, наоборот: станут направлять и подбадривать человека бодрым голосом футбольного комментатора. «Николай Николаевич уклоняется от лобовой атаки “Краковской”, обходит взглядом большую белую кастрюлю с желтой крышкой, выдвигает из-за нее маленькую синюю с цветочком, вынимает, открывает и-и-и-и-и… Да! Да-а-а! Это борщ! Трибуны ликуют, Николай Николаевич принимает поздравления».

В награду за достижение умный холодильник будет играть приятную музыку, воспроизводить голографическое изображение неистово рукоплещущей хозяйки дома и предлагать призовую игру с поиском компота.

Мы с мужем улеглись в Голышовой комнате, а диван в гостиной на этот раз достался Ирке. На новом месте ей не спалось, она вставала, включала торшер, ходила то в туалет, то на кухню. Мне стало жаль ее, откровенно мающуюся без сна и компании. Я тоже потихоньку выбралась из кровати и вышла из комнаты.

— Чего тебе не спится?

— Все думаю про Красную Шапочку.

Ирка хлебнула водички, указала глазами на кулер — будешь, мол? Я тоже налила себе. Со стаканами в руках мы сели за стол, и подруга продолжила:

— Надо бы побольше узнать об этом действующем лице.

— Оно уже не действующее, — напомнила я. —