Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

на дачу поедешь позже, в августе. А обедами тебя и тетка Бэлла прекрасно покормит, она так готовит — пальчики оближешь! Он мечтательно улыбнулся. Тоже, когда был мальчишкой, радовался приездам бодрой веселой тетки.

— Ты давай ешь, дед Михей, — велела тетка Бэлла, выставляя на стол полные тарелки, — а после будешь мне помогать. Послеобеденный сон отменяется, молод ты еще белым днем бока пролеживать, надо нам с тобой как следует потрудиться, пока старики на даче загорают. При них же окна не откроешь — то им сквозняк, то пыль, то шум…

— А что мы будем делать? — Мишка задержал у рта полную ложку вкуснейшего супа с фрикадельками.

— Как — что? Окна мыть, дед Михей!

— По-пиратски?! — обрадовался Мишка.

— А как еще? Мы по-другому не умеем! — подмигнула ему веселая тетка.

Пиратское мытье окон представляло собой увлекательную игру, которую тетка Бэлла еще для своего Ваньки придумала, когда тот мелким был, чтобы он охотно участвовал в генеральной уборке.

Пиратский стиль подразумевал, что все окна в доме распахиваются настежь, отчего занавески и шторы парусят, шурша и вздуваясь пузырями, а отважные мойщики в лихо повязанных косынках опоясывают себя крепкими веревками, подставляют лица ветру и топчут босыми пятками теплые влажные доски подоконников. Барашками на морских волнах пенится мыльная вода в тазах и ведрах, летят сверкающие брызги, скрипят деревянные рамы, и тетка Бэлла тянется к форточке под высоким потолком со словами «Свистать всех наверх!» — а Мишку называет не дедом Михеем, а юнгой Майклом.

Суп был проглочен в два счета, тефтели сунуты за щеки — юнга Майкл приобрел большое сходство с морской свинкой!

— Чур, окна во двор — твои, а на улицу — мои! — едва прожевав тефтели, потребовал он, повязывая голову бабкиным платком, повышенным в статусе до пиратской банданы.

На улице можно было увидеть что-то интересное, а во дворе ничего необычного никогда не происходило. Максимум — коты подерутся или забредет какой-нибудь певун с гитарой, нуждающийся в месте для репетиции перед концертом на улице.

— Нет уж, от подоконника до середины — все твои, а выше — мои, — не согласилась капитанша Бэлла.

Так оказалось даже лучше: можно было работать вместе, перебрасываясь шутками и взглядами. Пока юнга Майкл драил окно слева снизу, капитанша Бэлла мыла стекло справа сверху, а потом они менялись.

Что-то интересное заметила именно тетка.

— Эй, впередсмотрящий! — позвала она, приставив ладонь козырьком к глазам: солнце било в глаза. — Погляди-ка, кто это на самом малом ходу следует курсом на зюйд-зюйд-вест, хоронясь за простыней на веревке?

— Торговое судно британской Ост-Индийской компании? — предположил вжившийся в роль Мишка. — С богатым грузом, скажем, пряностей и слоновой кости?

— Какой-то груз наблюдаю, — подтвердила тетка-капитанша, слезла с кухонного окна, перебралась на соседнее — в гостиной и уже оттуда сообщила, повысив голос: — Что-то подозрительно мне это судно! Болтается, как… гм. Как что-то в проруби!

— Дрейфует? — Юнга тоже сменил мачту, ой, окно.

— Без руля и без ветрил. — Тетка Бэлла посмотрела налево и направо, отслеживая подозрительный дрейф.

— Нас боится, — предположил Мишка.

— С чего бы, мы еще не поднимали флаг с костями… — Капитанша почесала кудрявый висок, сбив набок косынку-бандану. — А я ж его еще на улице заприметила, он и там болтался, теперь вот во двор к нам заплыл, а никуда не причаливает… Знаешь что, юнга? А давай-ка мы…

— Пальнем в него! — азартно предложил Мишка. — Из всех орудий! Зря я, что ли, оставшиеся с Нового года хлопушки с антресолей достал!

— Может, и пальнем, — согласилась тетка Бэлла, продолжая смотреть во двор. — Но сначала… Давай-ка, юнга, — на абордаж!

— Серьезно? Вот прям с пушками и саблями? — Мишка одной рукой цапнул хлопушку, другой, поискав глазами, потянулся к ящику со столовыми приборами.

— Серебряную-то саблю куда? — остановила его хозяйственная капитанша. — Много чести будет — фамильным серебром незнамо кого крошить. Вот, возьми. — Она дала Мишке твердую картонную трубочку, с которой они уже размотали все бумажные полотенца.

— Это не сабля!

— Ну, подзорная труба, — примирительно сказала тетка и тут же построжала: — А вообще — не капризничай, юнга! У нас, пиратов, так: что под руку попалось, тем и сражаемся. Всё, геть на абордаж, я сказала!

Когда прозвучала первая трель, Марфа Ивановна Зарецкая протирала мягкой влажной тряпочкой плотные листья фикуса по имени Товарищ Фидель и с интонациями, больше подходящими для колыбельной, мурлыкала ему песню кубинских революционеров:

— За правду сражается наш народ! Мы знаем — в бою нас победа ждет…

За первой трелью последовала вторая.

— За счастье цветущей страны родной, за мир и свободу идем мы на бой![3] — уже более быстро и бодро допела Марфа Ивановна, положила на подоконник рядом с лейкой пылеудаляющую тряпочку и, вскинув кулак, заверила зеленого Товарища Фиделя:

— Эль пуэбло унидо хамас сэра венсидо![4]

Пока она шла к двери, трель звонка сделалась бесконечной.

— Но пасаран[5], — злорадно пробормотала себе под нос Марфа Ивановна, памятуя о новых замках.

За дверью стояла гостья и родственница соседей с верхнего этажа — Бэлла, — кажется, разгоряченная и взмыленная как в переносном, так и в буквальном смысле и источающая сильный запах моющих средств.

Марфа Ивановна с интересом осмотрела ее с перекосившейся на голове косынки до нервно переступающих ног и вежливо молвила:

— Салют, камарадас!

— Хэллоу, — ответила Бэлла почему-то по английски. — Тьфу! Здрасте. — И перешла к сути: — Мы тут взяли на абортаж одного такого… представителя британской Ост-Индийской компании, а ему, оказывается, вы нужны. Он там под окнами барражировал, точного адреса не знал, только дом. Сказать ему номер квартиры или лучше вызовем полицию? А то ходят тут всякие, а потом у нас в трюме бомжи погибают.

Не уловив глубоко законспирированной логической связи между Ост-Индийской компанией и суровой участью питерских бомжей, Марфа Ивановна переспросила:

— Простите, что? Кто?

— Конь в драповом пальто! — Бэлла притопнула, как упомянутое животное. — В окно посмотрите, мой юнга держит его в плену во дворе.

Окончательно запутавшаяся Марфа Ивановна послушно заспешила в кухню, чтобы выглянуть во двор. Бэлла, не дожидаясь приглашения, затопала следом, обскакала хозяйку, первой потянулась к занавеске и отдернула ее:

— Вон они, у площадки для сушки белья.

Марфа Ивановна увидела только две разновеликие темные фигуры.

— Минутку, я так не вижу…

Она спустила со лба на нос очки, посмотрела еще раз и ахнула:

— Это же он! Мой Бэкингем!

— Что, в самом деле англичанин? По-русски вроде хорошо говорит. — Бэлла тоже удивилась, но не так сильно. — Так что, сказать ему номер вашей квартиры? Или свистнуть юнге, пусть ведет пленного