В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

(мать): Кто бы знал, что моя мать – телевизионный критик! Телекритик, эксперт по похищениям, брачный консультант, медиаконсультант… Она мнит себя способной быстро разобраться в чем угодно.

Брюс Аллен Фоли («Ненайденные»): Все говорят о второй серии, потому что именно тогда прожектор повернули на Дэйва. Все упустили настоящую бомбу. Именно тогда мы убедились, что все это – постановка.

Седьмая сцена, десятая минута. Джанет на кухне с Джеком. Их, конечно же, снимают. Джек рассказывает, что они с Сарой сделают, когда она вернется домой. И каждый раз, когда он произносит имя сестры, мы видим руки Джанет – она скрещивает пальцы! Обычно – держит ли она чашку с кофе или открывает холодильник – Джанет пальцы не скрещивает, но в те моменты, когда Джек говорит «Сара», она это делает. Джанет ясно, как только могла, говорила нам: «Я лгу… это не по-настоящему».

До нас и раньше доходили сообщения, что некоторые из этих кризисных актеров хотят выйти из игры. Но они не могут просто уйти. Что, уйти и рассказать правду Опре? Да бросьте, они же знают, что их тотчас убьют. И не так, чтобы у кого-то возникли подозрения в нечестной игре. Думаете, наши профессионалы не могут сделать такое? Ну что вы…

Люди, которых втянули в эту работу, они как заключенные, они не могут выйти. Вот почему мы никогда не слышали подробного рассказа от человека, побывавшего там и знающего эту схему изнутри. А людям именно это и надо было услышать. Признание.

И я стал думать…

Феликс Кальдерон (детектив): Выходит вторая серия, и все опять думают, что я выгляжу идиотом, да? Сначала она опередила меня с Фрэнком Грассли. А теперь первая раскусила Дэйва. Ну, не так уж и быстро… Нет, нет, нет. На этот раз она сделала то, что я ей подсказал.

Полагаю, она рассказала вам, как я затащил ее в лифт? Я сделал это только для того, чтобы нашептать ей насчет Дэйва. И да, потом я ее поцеловал. Но только лишь для того, чтобы немного вывести ее из равновесия. Кейси – тертый калач. Я не мог рисковать, не мог допустить, чтобы она раскусила мою игру.

И, надо же, она клюнула. Получилось даже лучше, чем я ожидал. За мной должок. После того эпизода, который она сделала, – все эти тени, музыка, загадочные намеки, – Белл разрешила бы мне проводить Дэйва прямиком к электрическому стулу. Утром позвонили из ее офиса, и она велела мне доставить его для допроса.

Я так и не сказал Кейси, что запрограммировал для нее тот эпизод. Ей это не понравилось бы.

Кейси Хоторн (продюсер): Ух ты… Ладно, пусть так. Вот теперь это действительно обретает смысл. Держу пари, он был так горд собой… Я могу представить, как он злорадствовал, рассказывая вам это.

Но знаете что? Молодец. Вступил в игру и выиграл раунд. Я за него рада.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Так приятно это слышать… Все же Кальдерон угостил Кейси ее же горьким зельем. Переманипулировал манипуляторшу. Но все равно, если смотреть шире… да пошли они подальше, эта гребаная парочка с их извращенными психосексуальными играми.

Кейси Хоторн (продюсер): Интересно. Вот теперь, когда я об этом узнала, тут есть о чем подумать. Феликс позволил мне поехать без сопровождающих с Дэйвом, причем тогда, когда сам считал, что Дэйв опасен и загнан в угол. Понимаю, он полагал, что предоставляет мне материал для следующего эпизода. Но неужели он действительно позволил мне сесть в грузовик с человеком, в котором начинал подозревать убийцу?

Да, позволил… Что ж, так и запишем.

Феликс Кальдерон (детектив): Я… Я смотрю на это под другим углом. Я использовал все свои инструменты, чтобы раскрыть дело. Кейси опасности не подвергалась. По крайней мере, не тогда. Позже, когда она действительно оказалась в опасности, я сделал для нее то, что сделал, и она это знает. Для меня на первом месте были интересы расследования. Я планировал прижать Дэйва. И план сработал.

Кристин Белл (окружной прокурор): Я всегда думала, что Дэйв причастен, задолго до того, как детектив Кальдерон это понял. Любой дурак мог бы это разглядеть. Как только были соблюдены все необходимые процедурные требования, я велела ему действовать.

Феликс Кальдерон (детектив): Я забрал Дэйва из его дома и привез на допрос. Никакой прогулки в наручниках у всех на виду, ничего подобного. Мы не были настолько уверены. Дэйв был недоволен, но сотрудничал с нами. А вот Джанет была в истерике.

Джанет Парселл (мать): Предположить, основываясь на том, каким его показали в шоу, что Дэйв убил нашу дочь? Не имея ни малейших доказательств? Этому детективу должно быть стыдно за себя. Я по крайней мере дала ему это понять.

Феликс Кальдерон (детектив): Мы доставили его в участок и дали потомиться часок в одиночестве в камере. Потом я пошел на него в атаку.

Дэйв Парселл (отец): Это был полный абсурд. В тот день, когда Сара пропала, я все утро был на работе, а потом постоянно оставался с Джанет. Я физически не мог бы ничего с ней сделать.

Да, Кальдерон видел у меня одноразовый телефон. Я держал его в грузовике на случай чрезвычайных ситуаций, если сядет батарея на основном. И да, на шинах была грязь. Я раскрыл ему тайну: проехал по луже. Я спросил, он вообще занимается настоящим расследованием или только телевизор целыми днями смотрит? Это ему не понравилось.

Феликс Кальдерон (детектив): У него были ответы на все, но ответы были слишком быстрыми. Я работал в этой должности не первый день, и подозреваемые, у которых на все есть готовый правильный ответ, вызывали у меня подозрения.

Возьмите, например, Фрэнка Грассли. Когда мы допрашивали его неделей ранее, он был взволнован, путался, не мог вспомнить некоторые детали. Ему приходилось думать. Все, что он сказал, потом подтвердилось, но его показания не были отрепетированы.

Дэйв же был слишком спокоен. Создавалось ощущение, что допрос для него – просто еще один пункт в списке дел.

Дэйв Парселл (отец): Мы ходили по кругу. Он продержал меня допоздна, рассчитывая, когда я устану, подловить меня на противоречии. Я напомнил ему, что моя дочь пропала, и сказал, что никогда не прощу и не забуду, что со мной обращались как с подозреваемым. Я видел, что Кальдерон мне не доверяет. Но у него не осталось других козырей. Он отпустил меня на рассвете.

Феликс Кальдерон (детектив): Я был обескуражен. Мы не смогли прижать Дэйва, и теперь он знал,