Искатель, 2011 №2 - Станислав Васильевич Родионов

Мне не спалось. С полуночи начала мучить изжога. Пришлось выпить соды. Изжога ушла куда-то вниз, как провалилась. Поскольку соду запивал теплой водой, то грел чайник; поскольку чайник горячий, почему бы не выпить чашечку кофе? Провалившаяся было изжога вернулась. Ну, выпил соды... Спать расхотелось окончательно. Если нет сна, то приходят мысли. Например, о моем дневнике, к которому не прикасался неделю. Но концепция сложилась...

Каждая глава «Дневника следователя» будет построена трехчастно. Часть первая: рассказ о каком-нибудь заковыристом расследовании заковыристого преступления. Часть вторая: криминально-юморной эпизод, которых у меня полно. Часть третья: краткая философско-криминальная мысль. Любителям детектива пошла бы часть первая, часть вторая для отдыха и улыбки, часть третья для думающих.

Телефон... Хорошее название для детектива: «Ночной звонок». В трубке я услышал голос прокурора района:

— Сергей Георгиевич, придется вам ехать на происшествие.

— Есть же дежурный по городу.

— Занят на пожаре.

— А я дежурю завтра...

— Сергей Георгиевич, завтра давно наступило. За вами послана машина.

Я ехал, не спрашивая оперативника, что случилось и где. По пустяку следователя прокуратуры ночью не потревожат. Скорее всего, где-то в центре нашего района, потому что машина шла какими-то дворами и проездами. После очередного поворота во мне забрезжило что-то вроде смутной тревоги. Еще один поворот, и автомобиль выскочил к дому, хорошо мне знакомому. Здесь жили антиквар и вдова геолога.

У парадного стояли люди и две машины. Я подошел: теперь оперативно-следственная бригада укомплектовалась полностью. Не хватало лишь виновника этого сборища — трупа. Он был тоже здесь, лежал на узком отгороженном газоне, примыкавшем к стене дома. Мне показалось, что нижняя часть лица прикрыта светлой тряпкой. Это борода. Боже...

Петр!

Оперативники, судмедэксперт, криминалист и понятые смотрели на меня, на остолбеневшего. Сбежать бы отсюда и передать дело другому следователю... Но бросить место происшествия я не имел права. Опер Леденцов решил вернуть меня к работе:

— Похоже, что упал с крыши.

Что там делать Петру? Ответ я не услышал, а увидел: он, ответ, лежал в двух метрах от трупа. Криминалист сфотографировал этот предмет отдельным ракурсом...

Стеклянный куб. Внутри бриллиант, который в свете фонарика блеснул тускло и обидчиво...

Мое сознание заработало: его подтолкнула едкая догадка. С крыши ли упал Петр? Я послал ребят глянуть и заодно толкнуться в две квартиры: сам я пока не мог, потому что судмедэксперт уже начала осматривать труп.

Я переступил через карликовую оградку газона. Единственная молоденькая березка еще не застилала окна. От морозца и влажного воздуха ее ветки покрылись едва заметным инеем и казались отлитыми из мохнатого алюминия. С одного бока на них не было ни снежинки: видимо, тут пролетел упавший человек. Он разметал тонкий льдистый наст в мелкие блестки, которые оконтурили тело серебряной ризой.

Упавший человек, труп, тело... Да Петр это, Петр!..

Вернувшийся криминалист доложил, что на крыше снег утоптан и лежит веревка. Леденцов побывал в двух квартирах. Точнее, в одной, потому что у Ефима Ефимовича ни света, ни шороха, и на звонок никто не открыл. Лилиан Казимировна ничего не видела, а проснулась от неясных звуков: в соседней комнате было выставлено оконное стекло.

Картина сложилась. С чердака Петр вылез на крышу, по веревке спустился до окна квартиры, вырезал стекло, взял в комнате стеклянный куб, вернулся на крышу, оттуда и сорвался. Вторая-то рука была занята — держала раритет. Я зябко поежился. Ночь, тихо, город спит, освещенное светом автомобильных фар тело человека, которое ощупывает пожилая женщина-судмедэксперт. И в другое, более комфортабельное место труп не увезешь — положено осматривать там, где тело нашли.

Я сел, в кабину составлять протокол. Но Леденцов привел дворничиху и сообщил, что это стопроцентный очевидец. Я усадил ее рядом. Определив, что я хочу записывать ее показания, она всполошилась:

— Ничего не знаю.

— Вера Семеновна, оперу же вы рассказывали...

— Что на крыше стоял мужик. И все.

— Какой мужик, почему стоял, что было дальше?

— А дальше я ушла к себе.

— Разве за порядок на крыше дворник не отвечает?

— Я подумала, что прислали верхолаза сбрасывать снег.

Есть вид страха, когда человеку ничто не угрожает, но он боится: как бы чего не вышло. По-моему, самый подлый вид страха — страх впрок. Его, правда, зовут осторожностью, предусмотрительностью, предвиденьем... Меня удивило выражение ее круглого обветренного лица. На него легла очевидная тревога, не имеющая отношения к страху впрок. В таких случаях разговору надо придать слегка иное, успокаивающее, направление.

— Вера Семеновна, вы Ефима Ефимовича знаете?

— Знаю, но с ним не поговоришь.

— Почему?

— На все есть один ответ: «Без комментариев». Но о Боге со мной беседует.

— Почему именно о Боге?

— Смерти боится. И я верующая. Правда, иногда думаю: почему всесильный Бог не может одолеть дьявола:

— Потому, что за дьявола слишком много людей, — решил я эту проблему.

Мне ли не знать, сколько людей за дьявола? При расследовании каждого уголовного дела, я боролся с дьяволом в лице преступников, лжесвидетелей и просто не желавших давать показания. По статистике, в наших тюрьмах сидит около миллиона человек. Кто они, как не пособники дьявола?

— Мне как-то стало не по себе, — поделилась дворничиха.

— Из-за дьяволов? — усмехнулся я.

— Ночь, на крыше стоит человек и машет руками, — она сама вернулась к главному.

— Почему машет?

— Отбивался.

— От дьявола?

— От птицы.

— От какой птицы?

— Крупной, черной. Наверное, он задел ее гнездо. Тут мне стало не по себе...

От этой информации и мне стало не по себе. Казалось бы, стимула в работе должно прибыть, но я не был готов перейти от расследования причин смерти к расследованию мистических тайн. Допросы, экспертизы, очные ставки — к чему они, если в дело вмешался дьявол? Поскольку я молчал, то дворничиха свой рассказ завершила:

— Через полчаса я вышла глянуть... А он уже на газоне лежит. Ни шума не было, ни криков.

— Кроме него на крыше еще кто-нибудь находился?

— Никого.

— Вера Семеновна, Ефим Ефимович просил вас что-нибудь купить-продать?

— Хотел найти человека, который продал бы ему бронежилет.

— Ну да, для защиты от дьявола.

Может быть, мысли о дьяволе и бронежилете мы бы развили, но подошла судмедэксперт и бессильным голосом сообщила, что работу закончила. Так устать за полтора часа работы? Но я вспомнил, что у меня сегодня единственный выезд, а женщина дежурила по городу. Я спросил ее почти участливо:

— Ну, причину смерти скажете после вскрытия?

— Смерть наступила в результате