Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

Гу Сяолян опустил голову. Су Сяотун обняла его и тихо прошептала на ухо:

– Ты тоже пообещай маме, что впредь не будешь говорить такие странные вещи при других, хорошо?

Хотя словесного ответа не последовало, Су Сяотун заметила, что сын слегка кивнул, и это наполнило ее безмерной нежностью. Она крепче прижала мальчика к себе:

– Мы ведь так и не поужинали. Хочешь, мама с папой отведут тебя в «Макдоналдс»?

Гу Сяолян снова кивнул. Су Сяотун и Гу Лэй одновременно улыбнулись, взяли сына за руки и вышли из дому.

3

Утром, как только Тань Юн вошел в кабинет, к нему сразу подоспел Ли Бинь с мобильным телефоном в руках:

– Я только что был в техническом отделе. Данные с телефона Гун Ямэй восстановили.

– И что, есть какие-то зацепки?

– Есть. Позавчера вечером, в двадцать два часа четырнадцать минут, Гун Ямэй позвонили с иногороднего номера. Разговор длился всего сорок секунд. А уже через несколько минут она ушла от Ли Сюэли, вышла из жилого комплекса и села в такси до смотровой площадки.

Тань Юн открыл блокнот:

– Двадцать два четырнадцать. Судя по показаниям Ли Сюэли, она варила на кухне танъюань, а Гун Ямэй находилась одна в гостиной. Но про звонок Ли Сюэли не упомянула.

– Звонок длился всего сорок секунд – она могла его не услышать.

– Техотдел пробил номер? Кто владелец?

– Это старая сим-карта, десятилетней давности, куплена без регистрации. Установить личность владельца невозможно.

– Думаю, это не случайно. – Ли Бинь нахмурился. – Звонивший либо нашел, либо купил анонимную карту специально, чтобы полиция его не вычислила.

– Согласен. – Тань Юн кивнул. – Теперь можно с уверенностью сказать, что звонивший – убийца Гун Ямэй. Он вызвал ее на смотровую площадку, а затем столкнул в воду.

– Тогда убийца наверняка знает Гун Ямэй. Она бы не поехала ночью в такое место по звонку незнакомца.

– Верно. Мои первоначальные предположения подтверждаются: это преступление совершил кто-то из ее окружения.

– Если исключить персонал дома престарелых, в Лиши у Гун Ямэй были знакомые только из «Большой семьи».

– А как насчет ее старых связей?

– Кстати, Лао Тань, знаешь что? В телефонной книге и «Вичат»-контактах Гун Ямэй были только люди, с которыми она познакомилась в Лиши. Разве это не странно? Ей ведь пятьдесят восемь лет. Где же все ее родственники, друзья, одноклассники, коллеги?

– Тут я могу объяснить. Она сама нам рассказывала. Гун Ямэй пережила сильнейшее потрясение, хотела уйти в монахини и даже покончить с собой. Позже, по совету одного духовного наставника, она приехала в Лиши, чтобы начать новую жизнь. Но она подчеркивала: это решение означало полный разрыв с прошлым – как бы «перерождение из пепла». Поэтому она сменила номер и оборвала все старые связи.

– Выходит, круг подозреваемых ограничен «Большой семьей». Другими словами, убийца – кто-то из них. К тому же у всех них нет алиби на момент преступления.

– Пока все улики указывают на это. Но я не могу понять мотив. И еще: если звонивший действительно был из «Большой семьи», почему Гун Ямэй не сказала Ли Сюэли о звонке, а молча ушла?

– Возможно, этот человек хотел обсудить с Гун Ямэй что-то сугубо личное. То, о чем никто не должен знать. Поэтому он был уверен – она никому не расскажет об их встрече.

– Но они жили в одном доме, в одном районе! Если нужно было поговорить, почему бы не встретиться у нее или у него дома? Зачем тащиться в такую даль? Разве Гун Ямэй не сочла бы это подозрительным?

– Все зависит от того, как именно он ее уговорил. Возможно, использовал какую-то уловку, чтобы заманить ее на смотровую площадку с целью убийства.

Тань Юн задумчиво потер щетину на подбородке:

– Если так, то можно сделать вывод: Ли Сюэли вне подозрения. После того как Юань Дун и Шэнь Фэнся ушли, в доме остались только она и Гун Ямэй. Нелепо предполагать, что она стала бы заманивать соседку в беседку для разговора. Да и зачем звонить, если они были вместе?

– Логично.

– Ли Бинь, нам нужно наведаться в жилой комплекс «Юэхайвань».

– Зачем?

– Я поговорю с Ли Сюэли наедине. А ты обыщешь квартиру Гун Ямэй – вдруг найдем новые улики.

Ли Бинь кивнул. Они вышли из кабинета.

4

Перед тем как отправиться в ЖК «Юэхайвань», Тань Юн позвонил Ли Сюэли, чтобы удостовериться, что она дома. Получив утвердительный ответ, они с Ли Бинем разделились: Ли Бинь направился в квартиру Гун Ямэй на тринадцатом этаже, а Тань Юн спустился на этаж ниже – в квартиру 1203.

Ли Сюэли налила Тань Юну чашку горячего чая и спросила:

– Лао Тань, ты пришел снова что-то уточнить?

– Да. По трем моментам.

– Говори.

– Во-первых, позавчера вечером, когда вы с Гун Ямэй остались одни, ты готовила на кухне танъюань. Ты слышала, как она разговаривала по телефону?

– Точно не скажу. Телевизор громко работал. К тому же она, кажется, ходила туда-сюда. То по гостиной, то по балкону. Когда я вышла с едой, она точно не говорила по телефону.

– То есть содержание разговора ты не слышала?

– Нет. Я даже не знала, что она кому-то звонила. Да и у сестрицы Ямэй была привычка – она любила принимать звонки на балконе.

Выходит, Гун Ямэй вышла на балкон, чтобы принять этот решающий звонок. Кухня находилась далеко, так что Ли Сюэли в самом деле не могла ничего расслышать.

Тань Юн, обдумывая это, продолжил:

– Следующий вопрос касается твоей личной жизни, но мне важно знать…

– Я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Почему я тайно встречаюсь с Ма Цяном, верно?

– Мм… Тебе ведь известно, что он сын прежней хозяйки квартиры?

– Конечно.

Тань Юн пристально посмотрел на нее.

– Сама не понимаю, как так вышло. – Ли Сюэли вздохнула. – Поэтому и скрывала от всех. Но раз уж ты спросил… – Она сделала паузу. – Я подала в суд на прежнюю хозяйку за то, что продала мне квартиру, где произошло убийство, но проиграла. Я была в ярости. Несколько раз ходила ругаться к этой старухе. Та все извинялась, но помочь не могла. И тогда Ма Цян сам пришел ко мне. Сказал: «Мы виноваты. Но я могу компенсировать ущерб». Я спросила: «Как? Вернешь мне деньги?» Он ответил: «Нет, мать уже вложила их в мою закусочную». Потом предложил: «Если боишься жить одна – могу поселиться у тебя. Только мать не должна знать. Она суеверная, запретит мне ночевать здесь. Но мне все равно. Я в эти глупости не верю».

– И