Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

– Да, – согласился Гу Лэй.

– Срок знакомства и частота встреч не имеют значения, – сказала Хань Лэй. – Ведь все мы знали сестрицу Ямэй не так долго – максимум чуть больше года. Для нее не было разницы, как давно ты в «Большой семье» или насколько активно участвуешь в застольях. Главное – что ты ее часть.

Все дружно закивали. Ван Синсин добавил:

– Но если все-таки вернуться к наследству… Наверное, самое ценное – это ее квартира в Лиши? По нынешним меркам она стоит около миллиона.

– Нет, там не только квартира, – возразил Фэн Чжэн.

– Тогда о какой сумме идет речь? – спросил Ван Синсин.

– Поскольку все произошло внезапно, у меня не было времени провести детальную оценку, – объяснил адвокат. – Но по моим приблизительным подсчетам – принимая во внимание сбережения, акции, облигации и недвижимость Гун Ямэй, – если перевести все в денежный эквивалент… сумма составит около двухсот пятидесяти миллионов.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Все уставились на Фэн Чжэна с окаменевшими лицами, рты приоткрылись от изумления. Юань Дун дрожащим голосом переспросил:

– Сколько-сколько, вы сказали?

Фэн Чжэн четко, по слогам повторил:

– Я сказал, что состояние Гун Ямэй, по скромным подсчетам, составляет двести пятьдесят миллионов.

Когда эти слова достигли слуха Су Сяотун, ее будто ударило током – по коже побежали мурашки. «Неужели это сон?» – мелькнуло у нее в голове. Нет, она точно знала, что не спит. Двести пятьдесят миллионов разделить на девять… Сколько это получится? Достать сейчас калькулятор? Не будет ли это слишком?.. Ей ужасно хотелось узнать итоговое число.

Кто-то уже сделал это – Ван Синсин открыл калькулятор на телефоне, ввел цифры и ахнул:

– Двести пятьдесят миллионов, деленные на девять, – это больше двадцати семи миллионов! Ого, каждому из нас достанется столько?!

– Вообще-то, сумма будет меньше из-за налогов на наследство, – предупредил Фэн Чжэн. – Но все равно немало.

– Даже после налогов останется больше двадцати миллионов! – Ван Синсин вскочил с дивана от возбуждения.

– Но как это возможно? – недоверчиво спросила Ся Ци. – Сестрица Ямэй говорила нам, что компания обанкротилась, оставив ее в долгах. Откуда взялись эти двести с лишним миллионов?

– Банкротство касалось только компании и не затрагивало личные активы. После процедуры банкротства Гун Ямэй распродала акции и ликвидировала компанию, чтобы погасить долги. Что касается ее личного состояния, изначально оно составляло около шестисот миллионов. После развода муж получил – или, точнее, отжал – больше трехсот миллионов. Осталось как раз примерно двести пятьдесят.

– О-го-го… «Худой верблюд все равно больше лошади». Мы столько времени общались с сестрицей Ямэй, а она вела себя так скромно, ни разу не обмолвилась о таких деньгах! – изумленно воскликнула Хань Лэй.

– И при этом играла с нами в маджонг на жалкие монетки… – покачала головой Шэнь Фэнся. – Вот это действительно умела хранить секреты.

– К тому же она играла весьма серьезно. Видно, ее заботили вовсе не победа или поражение, а удовольствие от самого процесса, – заключила Фань Линь.

– Но сестрица Ямэй вовсе не была скрягой, в некоторых вещах она проявляла щедрость. Знаете, на наших общих ужинах алкоголь почти всегда спонсировала она. Мне даже было неловко, и я предлагала повысить ежемесячные взносы, раз все так любят выпить. Но сестрица Ямэй отказывалась: «Не надо, пусть за напитки плачу я». – Ли Сюэли отыскала в памяти эту деталь. – Теперь, когда я вспомнила, то поняла: те напитки и правда были дорогими. Она явно зарабатывала больше нас…

– Господа, пожалуйста, обсудите это позже. Я еще не дочитал завещание, – прервал их Фэн Чжэн.

– Хорошо, продолжайте, – сказал Тань Юн.

– Наследство составляет огромную сумму, и способ его получения довольно необычный. Пожалуйста, слушайте внимательно: доля каждого выплачивается не единовременно.

– Что? – спросил Ван Синсин. – То есть частями?

– Да. Выплаты растянуты на двадцать лет равными долями.

– Так долго? – удивилась Фань Линь. – Почему?

Не дожидаясь ответа Фэн Чжэна, нетерпеливый Ван Синсин уже подсчитал на калькуляторе:

– Если разделить названную сумму на двадцать, получится один миллион триста восемьдесят тысяч в год.

– Да, примерно так, – сказал Фэн Чжэн. – Что касается причины… Гун Ямэй объяснила ее мне.

– И в чем же она состоит? – спросила Фань Линь.

– Вернее будет сказать «они», потому что причины две. Первая – Гун Ямэй учитывала налог на наследство. Если получить сразу более двадцати миллионов, придется заплатить огромный налог. Но если растянуть выплаты на двадцать лет, сумма налога значительно уменьшится. Вторая причина и главная… – Фэн Чжэн сделал паузу, – Гун Ямэй при жизни говорила мне, что ей безумно нравилась теплая, оживленная атмосфера вашей «Большой семьи». Она хотела, чтобы даже после ее смерти вы продолжали жить так же. Тогда, глядя на вас с небес, она будет счастлива. Другими словами, она не желала, чтобы после получения денег вы разбежались кто куда. Поэтому наследство выплачивается в течение двадцати лет с одним условием.

– Каким условием? – спросила Фань Линь.

– Начиная с момента вступления в наследство и все последующие двадцать лет вы обязаны проживать в жилом комплексе «Юэхайвань». Тот, кто съедет раньше срока, автоматически лишится прав на наследство. Следующую выплату распределят между оставшимися.

– Погодите, а как же путешествия? – В голосе Фань Линь прозвучало недоверие. – Или если кому-то нужно навестить родных? Неужели ради наследства мы обязаны двадцать лет не выходить за пределы района?

– Все не настолько строго. В завещании четко указано: достаточно проводить подавляющее большинство времени в году на территории комплекса. Под «подавляющим большинством» подразумевается девяносто процентов.

– Десять процентов от трехсот шестидесяти пяти… – Ван Синсин щелкнул калькулятором. – То есть в год у нас есть тридцать шесть дней на поездки или визиты к родным. Неплохо. Почти как летние каникулы.

– Неужели, чтоб посчитать десять процентов от трехсот шестидесяти пяти, тебе нужен калькулятор? – фыркнул Юань Дун. – Это же тридцать шесть с половиной дней.

– Хе-хе, привык считать на нем.

– А как же я? – спросил Тань Юн. – Я даже не житель «Юэхайваня».

– Верно. Поэтому в завещании особо оговорено: вы, Тань Юн, исключение. Единственный, кто получает наследство без каких-либо условий.

Тань Юн остолбенел, охваченный сложными чувствами.

Тут Юань Дун поднял другой вопрос:

– Если выплаты растянуты на двадцать лет… Что, если кто-то не доживет? В моем случае, увы, это вполне реально. Я не уверен, что БАС подарит мне еще двадцать лет жизни.

– Учитель Юань, не говори так! – взволнованно воскликнула Шэнь Фэнся. – С тобой все будет хорошо.

Он сжал ее руку:

– Я лишь рассматриваю все варианты. Конечно, я надеюсь провести с тобой как