Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

Презрения матери к руинам он не разделял. Напротив, елениевская усадьба влекла его своей историей. Рассказы о том, что в старом доме обитают призраки, Игорь всерьез не принимал. Он унаследовал от матери не только волевой характер, но и холодный, скептический склад ума.

Дома у Воскресенцевых о призраках никогда не говорили – даже темы такой невозможно было представить. Больше о прибыли, о кэше. Как слить, как отмыть и куда спрятать. Денежки, конечно. Какие уж тут призраки?! Не до них, явно.

Игорь частенько ходил прогуливаться в елениевский парк и заходил внутрь дома, один. Никаких призраков он ни разу не встретил. Один раз даже ночью пошел с фонариком – и то ничего. Зато в усадьбе он познакомился с очень интересным человеком.

Питерский антиквар Анатолий Петрович Игнатьев приезжал в Солнцевск к родственникам на лето. Он серьезно занимался изучением елениевского наследства. Собирал документы, скупал на аукционах вещи, когда-то принадлежавшие графу и его жене. Он рассказал Игорю много интересного об истории дома и его дореволюционных обитателях. Игнатьев был буквально помешан на всем, что было связано с Елениевыми.

Игорь не заметил, как и сам всерьез увлекся. Они по-настоящему сдружились с Игнатьевым, несмотря на разницу в возрасте. В Питере Игорь частенько навещал антиквара. Они вместе изучали аукционные каталоги, отыскивая вещицы, которые могли быть как-то связаны с Елениевыми.

Когда Игорь окончил школу и поступил в институт в Москве, с Игнатьевым пришлось расстаться. На память Анатолий Петрович подарил Игорю каминные часы из елениевского дома – настоящие, с елениевским клеймом.

Часы были сделаны из серебра и покрыты двойным слоем золота. Венчала часы хризантема – священный для японцев цветок, – с элегантно загнутыми лепестками, очень тонкой работы. В самом центре цветка, на гладкой золотой поверхности, был изображен женский профиль. Слегка покатый лоб, аккуратный, точеный носик, длинные волосы забраны высоко в хвост. Игнатьев утверждал, что это портрет самой Энн Джонс, легендарной супруги графа Елениева, и часы когда-то стояли в кабинете графа. Профиль вырезан ювелиром так, чтобы супруга всегда смотрела на графа, когда он работал.

Игорь вначале отказывался принять подарок – уж очень дороги были часы. Но Игнатьев его уговорил – на память о дружбе, да и вообще на память…

Оказалось, что антиквар давно страдает онкологией, и шансов избавиться от болезни у него нет. Можно только продлить жизнь благодаря лечению.

Студенческие будни закружили Игоря, у него появилось много новых знакомых. На время он забыл и об Анатолии Петровиче, и о часах, оставив их в квартире на Конюшенной.

Закончив обучение и вернувшись в Питер, Игорь сразу же пошел навестить Анатолия Петровича в его лавку на Невском, но, увы, лавка закрылась. Игнатьев, как ему сказали, умер.

Узнав, где похоронен антиквар, Игорь отправился на кладбище. Оказалось, что коллеги по историческому обществу закопали урну с прахом к родителям Анатолия Петровича, но памятник поставить некому – его племянник в Солнцевске умер от передозировки наркотиками, а единственная сестра, его мать, покончила с собой от горя.

Игорь заказал Анатолию Петровичу мраморное надгробие, попросив выбить на нем часы с портретом Энн Джонс. Эскиз он нарисовал сам.

Находясь в Америке, родители, конечно, не забывали Игоря и щедро помогали деньгами. Так, с отцовской помощью Игорь приобрел участок в престижном поселке под Санкт-Петербургом и построил загородный дом. Часы графа Елениева – подарок антиквара Игнатьева – заняли в этом доме почетное место на каминной полке в кабинете хозяина.

Частенько длинными зимними и осенними вечерами Игорь сидел в кресле перед камином в своем кабинете и любовался часами. Работа занимала почти все его время, не оставлял он ее и дома – просто перемещался из офисного рабочего кресла в домашнее. Но полюбоваться прекрасным ликом Энн Джонс он всегда находил возможность. Иногда так и засыпал в кресле.

– Опять, Игорь Ильич, свет не гасили, расточительно очень, – выговаривала ему утром с акцентом экономка Амара, поднося горячий кофе с круассаном и стакан свежевыжатого апельсинового сока. – Жениться вам надо. Совсем без присмотра. Меня не хватает на все.

– Не брюзжи, сам разберусь, – отмахивался Игорь и передавал тайке длинный лист поручений на день, который никогда не забывал составить, как бы поздно ни пришел.

О женитьбе постоянно в телефонных разговорах твердила и мать. Антонина Владимировна понимала, что такой жених, как ее Игорь, с загородным домом, пятикомнатной квартирой на Конюшенной, двумя автомобилями, порше и мерседес-бенц, и к тому же с солидным счетом в банке – «лакомый кусочек» для искательниц «дармовой» красивой жизни. Она очень боялась, что какая-нибудь расфуфыренная «деревенщина», приехавшая из глубинки в поисках жениха, захомутает ее мальчика, а за ней на бесплатные харчи явятся все ее многочисленные родственники. Антонина Владимировна была согласна на невестку, возможно, и поскромнее, что касается внешних данных, но питерскую или московскую и, разумеется, из приличной интеллигентной семьи.

– Хватит уж Полинки, – выговаривала она Игорю по скайпу. – Прилипла к беспортошному мексиканцу. Он подсел к ней в баре, наплел с три короба, что он родственник чуть не Илона Маска. Она, дурочка, прыг к нему в постель. А ему только того и надобно. Ни к какому Маску он, конечно, отношения не имеет, сидит на пособии, и родственников у него, братьев и сестер – тьма-тьмущая. Работал, оказывается, у нас здесь, на фазенде, вот и присмотрел ее. Она-то его в лицо не помнит. Хоп – и беременная. Он – я жениться, мол, не отказываюсь, даже счастлив. Но я его быстро отвадила. Полинку аборт заставила сделать. Только мексиканцев нам еще не хватает. Сериал «Богатые тоже плачут» он нам решил устроить. – Голос матушки звучал гневно. – Ничего, других родит. Теперь у меня за ней глаз да глаз. Ты тоже там смотри, – наставляла она Игоря. – На дешевку не клюй. Со мной посоветуйся.

Игорь и сам понимал, что жизнь – это бизнес, и к устройству семейного гнезда надо подойти, как к предстоящей сделке: составить бизнес-план и действовать. Потому он не тратил время на раскрашенных «бабочек» в ночных барах и ресторанах, да и ходить туда времени не было. Он по-деловому подошел к вопросу – обратился в брачное агентство, четко обозначив требования к будущей невесте. Кроме того, что девушка должна быть из столичных городов, как хотела мать, Игорь указал от себя, что желательно рыжеволосая, с темными глазами и тонким профилем. Ни больше ни меньше – Энн Джонс с портрета на часах. Но