Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Нет, – Фелисия облизнула пересохшие губы. – Нет, твой папа не знает, что ты был у Коры. Виктор, ты говоришь глупости. Твой папа не говорил, что может кого-то убить. А если и говорил, то вовсе не имел этого в виду.

– Ах нет?– даже мягкое возражение привело Виктора в ярость. – Отлично. Ну, знаете. Позвольте кое-что рассказать. Когда папа говорит, он говорит всерьез. И если он говорит, что сделает что-нибудь, то он это сделает. И если он к кому-то придирается, то нужно держать ухо востро. Он ненавидит Кору. Сильнее ее он ненавидит только одного человека, и помоги ему Бог, как говорит Кора. Папа не очень-то любит меня, но судья сказал ему, что лучший способ досадить ей – позволять ей видеться со мной только раз в месяц. Видимо, у него что-то есть на нее, благодаря чему он получил меня при разводе. Но и у нее на него что-то есть. Однажды, он мешал ей увидеться со мной. И она пригрозила, что расскажет о нем (а я в это время был в холле и слушал). И он ответил, что если она проболтается, то я умру мучительной смертью, и она сказала…

– Вик, – вставил Боб, – подозреваю, ты часто ходишь в кино, не так ли? И читаешь книжки: Дикий Запад, приключения и все такое?

– Вас кто-то просил перебивать? Я рассказывал о том, что мой отец всегда получает, чего хочет.

Виктор взял еще одну карамельку и обратился к Фелисии:

– Но Кора сказала, что если с моей головы упадет хоть один волос…

– Вот-вот! Я наперед знал, что она скажет эту фразу, – вставил Боб.

– Хотите надо мной посмеяться? – насупился Виктор.

– Интересно, как ты убедил Саллиэнн отводить тебя к матери, если твой отец велел ей не делать этого?

– Саллиэнн делает все так, как я говорю, ясно? У Хейзенбеков мне не понравилось – там полным полно наркоманов. И однажды, по пути к ним, я взбрыкнулся, а у парома мы встретили Кору. Та сказала, что может взять меня на пару дней – никто ведь не узнает. Саллиэнн ответила, что она не посмеет; но я сказал, что в таком случае я наябедничаю, будто Хейзенбеки дают ей любую наркоту, которую она хочет – она ведь платит им папины деньги. Вот ей и пришлось отпустить меня. И с тех пор я время от времени заставлял ее повторять этот маневр, но как-то раз папа узнал об этом и поднял тако-ой шум! В тот раз он сказал, что убьет ее, если это повторится.

– Виктор, не говори так, – настаивала Фелисия. – Наверняка твой папа не имел этого в виду. Ни на минуту.

– Держу пари, он имел в виду именно это. В следующий раз, когда Саллиэнн отправилась к Хейзенбекам, он заставил меня остаться дома, вместе с ним, и это было ужасно. Если Саллиэнн нет рядом, и она не может встать на мою сторону, папа становится злым. У него была вечеринка, и там была девушка, и…

– Хватит, – перебила его Фелисия.

– Почему сегодня ты ушел от Коры, если тебе хотелось бы остаться у нее? – быстро спросил Боб.

– Это еще что вы мне устроили? – возмутился Виктор. – Допрос третьей степени?

– Полагаю, – примирительно заметила Фелисия, – что маленький мальчик просто затосковал по дому.

– Ах, так? Если хотите знать, то вокруг Коры происходили странные вещи. Как по мне, то слишком странные, так что я удрал от неё, как только смог. Она ничего, хотя… она заставляла меня надевать девчоночью одежду. Я знаю, я делал это в ту ночь когда Саллиэнн привела меня сюда, но тогда меня заставил папа. Но больше никогда. Саллиэнн предупреждала, что Кора может попытаться увезти меня с собой из города, ну, вы знаете. Но с рук бы ей это не сошло, и я знал обо всем и без предупреждений Саллиэнн. И каково пришлось бы малютке Вику, когда он вернется к отцу? А сегодня Кора сказала, что звонила Саллиэнн, что она за мной не приедет, и было бы хорошо, чтобы я сбежал куда-нибудь вместе с Корой, и Кора тут же вывалила кучу девчоночьей одежды. Я сразу понял: что-то нечисто. Кора вела себя слишком странно, да и ее подружка тоже. Не знаю, может, ее подружка – мошенница. В любом случае я захотел удрать. И вообще, я устал. Сойдя с парома, я потратил всю сдачу на еду, и домой шел пешком.

Боб вынул из кармана банкноту.

– Вик, вот доллар. Только скажи, кто же тот человек, которого твой отец ненавидит сильнее, чем Кору.

– Вот жмот, – возмутился Виктор.

– Бобби, как тебе не стыдно, – одновременно с ним сказала Фелисия.

– Тогда удвою сумму, – Боб вынул еще одну банкноту. – Останусь без гроша, но зато все выясню. Давай, Вик. Два доллара за пару слов. Другой парень заговорил бы и за меньшую сумму.

Виктор протянул руку:

– Давай.

Боб улыбнулся и медленно покачал головой.

– Тогда отдай их ей, – Виктор указал на Фелисию.

– Нет, – возразила та. – Боб, прекрати.

Боб опустил деньги на одеяло – так они оказались между ним и Виктором.

– Вот так.

– Ну, – замялся Виктор, – ладно, это парень по имени Райли.

– Ну, конечно, – Боб протянул руку, и она зависла над деньгами. – Я так и думал. Джеймс Уиткомб, так? То есть полностью его зовут Джеймс Уиткомб Райли. Это тот человек?

– Откуда вы знаете? – удивился Виктор. – Да, это он. Эй, отдай мне деньги, зануда!

– Боб, прекрати дразнить его, – приказала Фелисия. – Бедный мальчик. Он же не знает.

– Почему это я не знаю?

– Если бы ты знал, – пояснила Фелисия, – то не рассказал бы нам эту историю. Джеймс Уиткомб Райли был известным писателем и знаменитым поэтом. Но он давно умер.

Нисколько не смутившись, Виктор потребовал у Боба:

– Отдай мне деньги, и я выложу все как есть!

– Процитирую: «Когда угодно», – Боб обмахнулся зажатыми в руке купюрами.

– Это он, – Виктор кивнул в сторону мистера Лаки. – Честно. Вот этот толстяк. Правду говорю.

– Я!? – рассердился мистер Лаки.

– Бобби, ты сам виноват, – проворчала Фелисия. – Заставляешь ребенка сочинять небылицы. И в такое-то время. У меня идея! Он не знает. Говорит первое, что приходит в голову. Немедленно убери деньги.

– Тетушка, думаю, вы как всегда правы, – согласился Боб, сложив купюры и тут же разложив их снова. – Или он не знает, или боится рассказать.

– Боюсь, так? – огрызнулся Виктор. – Хорошо. Я покажу, боюсь я или нет. Это