Игра с профайлером - Александр Эскрива

– Это здесь, – сказал главврач.

Он отыскал ключ и открыл дверь. По его толщине и неспешности оборотов Уильям сделал вывод, что ключ был очень тяжелым. Кокс не двигался с места, ожидая, что инспектор сделает первый шаг. По правде говоря, они были здесь, потому что так захотел Паркер. И тот после тихого вздоха решился войти внутрь.

Однако не смог.

Он застыл на пороге, увидев, как ключ к разгадке дела падает в бездонную пропасть. Ноги Эммы Кларк не касались пола. Ее тело, покачиваясь, висело чуть ниже лампы под потолком. Скрученная в жгут простыня сжимала шею, а глаза смотрели на него безжизненным взглядом.

– Как это произошло? – Он был вне себя от ярости.

– Мы не знаем, – признался главврач. – Медсестра принесла еду и обнаружила ее в таком виде. Я сразу же прибыл сюда и еще не успел осознать произошедшее, как вдруг мне доложили о вашем прибытии. Разумеется, мы ее не трогали, если вам важно знать…

– Вы нас разыгрываете? – заорал Кокс.

– Мне очень жаль, господа. Я понимаю, что наши сожаления вам никак не помогут, – пробормотал он, прячась за множественным числом. – Но ничего не поделаешь. Мы не ожидали, что пациентка пойдет по такому пути. Тем более под воздействием успокоительных.

– Чувство вины, – размышлял Уильям вслух, глядя на висящий труп. – Эмму Кларк расспрашивали каждый день. Она сразу же созналась в убийстве Вен Ванг, но не хотела говорить, почему так поступила. Сначала она объяснила это клаустрофобией, но потом сама признала ее неубедительным мотивом, поэтому решила не давать ответа на назойливые вопросы. Очевидно, вина грызла ее изнутри. Она ни за что не убила бы, но убила. Была вынуждена убить, она сама так сказала. Почему? Есть скрытый мотив. Черт подери, должен быть скрытый мотив.

– Мы вернулись в начало, – пожаловался Кокс.

– Вы ошибаетесь. Мы в нескольких шагах от разгадки.

– Вам вот это кажется прогрессом? – спросил Кокс, указывая на труп.

– Именно. Совершив самоубийство, миссис Кларк подтвердила, что виновна в смерти Вен Ванг. И, находясь здесь взаперти, она не имела возможности убить кого-то еще. Однако буква W всякий раз возникает на месте преступления. Следовательно, мы можем предположить, что есть другие убийцы.

– Это абсурд! Ее смерть ничего не подтверждает. Она была сумасшедшая и под наркотиками. Никакие ее слова или действия нельзя воспринимать всерьез.

– Она скрутила жгут, для надежности. И я ей верю. Она третья убийца.

– Давайте убедимся, правильно ли я вас понимаю, – снова заговорил Кокс, пытаясь успокоиться. – У нас пять жертв и пять разных убийц. И наша третья преступница только что совершила самоубийство, потому что, согласно вашей теории, прочувствовала вину, – вздохнул он с недоверием. – Если это так, если она на самом деле отторгала то, что произошло, почему не рассказала всей правды? Почему не сделала полного признания ни на одном из допросов?

Уильям развернулся лицом внутрь комнаты и посмотрел в серую пустоту голубых глаз. Ему сделалось больно, но в тот же миг он догадался, что заставляло миссис Кларк держать язык за зубами.

– Есть только одна вещь сильнее страха, сэр. И это любовь. Если Эмма Кларк не сказала всей правды перед тем, как лишить себя жизни, значит, она хотела уберечь любимого.

27

Фернандо Фонс

2006-й, Табернес-де-Вальдигна

Ощущение пустоты, которое возникает, когда заканчиваешь университет, ни с чем не сравнимо. До этого момента в жизни есть направление, указатели, цели. Затем, словно по волшебству, все это разом исчезает. Студенчество, несомненно, лучший этап в жизни. И ты не отдаешь себе отчета в этом, пока он не закончится. Думаешь, что это время сплошной бюрократии, потому что тебе постоянно говорят, что надо делать так и точка, потому что, если не хочешь, то ты никто и все такое. Но на самом деле ты перестаешь быть кем-то, когда тебе вручают диплом. И лишь тогда до тебя доходит, что позади осталась дивная пора.

Первым делом встает вопрос на миллион: «И что теперь?» Некоторые божьей милостью избавлены от решения или благодаря экстраординарным талантам, ценимым самыми передовыми компаниями, или из-за банального умения хорошо пристроиться. Другие же избегают его, будто он надоедливо преследует их на каждом шагу, поджидает в темном переулке, чтобы в подходящий момент своим появлением омрачить им и без того серые будни.

Фернандо не входил ни в одну из этих групп.

В детстве он услышал изречение, которое лишило его сна на несколько дней: «Кто не рискует, тот не побеждает». Ничего особенного в этих словах не было. Банальность, да и только. Но Фернандо – человек слова. Он ныряет в значения, пока не коснется их дна. Впоследствии он забыл, кто это сказал и по какому поводу, но фраза завладела его умом так сильно, что он перестал есть, и лишь спустя сутки или двое мать вырвала его из того транса, сказав обеспокоенно:

– Фернандо, я больше не буду убирать эту чечевицу в холодильник. Сегодня ты не встанешь из-за стола, пока ее не съешь.

Тем вечером перед сном, доев до конца чечевицу, он пришел к выводу: в какой-то момент жизни – не важно в какой – ему придется рискнуть всем. И победа будет заключаться не в получении награды, а в попытке ее добиться. Потому что ты проигрываешь, когда не пытаешься.

В Табернес-де-Вальдигна новости распространялись благодаря некоему Корнелио Сантане, которому в далеком 1996 году пришло в голову учредить новую городскую газету, названную Les Tres Creus[13] в честь горы, возвышающейся в северной части города. То, что началось как скоромная затея, за которую никто не дал бы и гроша, превратилось в редакцию одной из самых уважаемых газет Испании.

Туда и заявился вчерашний выпускник Фернандо с настроем не уходить, пока не поговорит с директором. Он хотел работать в этой газете, о чем заявил владельцу с порога. Корнелио Сантана был человеком серьезным и элегантным. У него была густая, но хорошо ухоженная борода и глаза, умевшие видеть тебя насквозь. От его солидности Фернандо чуть было не пошел на попятную, но взял себя в руки. В начале Корнелио был немногословен, он не рассматривал возможность принять в свои ряды кого-то без опыта. Однако, уступив настойчивости Фернандо, дал ему шанс: написать статью об открытии детского парка на следующей неделе. Новость была ни о чем, и Фернандо прекрасно понимал, что он поручил ему ее в полной уверенности, что то, что он напишет, будет ниже их планки. Как бы не так.