Игра с профайлером - Александр Эскрива

сильна спустя десяток лет брака; возникают монотонность, усталость, споры, морщины… Возможно, ей часто приходилось снимать обручальное кольцо, и в конце концов она положила его в шкатулку с драгоценностями, чтобы оно не потерялось. Теперь размышляю о жертве, о ее муже, убитом посреди ночи в то время, когда его жена мирно спала под воздействием лоразепама. Убийца знал, что она его принимает, и не тронул ее. Почему? Потому что они знакомы. Потому что он ее любит?

– Как зовут вашего любовника? – Знаю, что это выстрел в небо и что я, возможно, совершаю чудовищную ошибку, обвиняя в измене женщину, только что потерявшую мужа… Но иногда нужно прислушиваться к интуиции.

– Что? – восклицает она изумленно.

Ее беспомощный ответ подтверждает мою догадку. Не исключено, что успокоительные требовались ей, чтобы уснуть рядом с мужчиной, которого она обманывала.

– Назовите мне имя того типа, с которым вы спали за спиной у мужа. Того, кто знает про ваши таблетки. Того, кто, как вам кажется, был способен убить Кевина.

Слеза сбегает по ее щеке. Но не в знак печали, а в знак вины.

– Адам. Адам Харпер, – шепчет она.

25

Фернандо Фонс

2002-й, Табернес-де-Вальдигна

После того, что произошло, они с Андреа совсем перестали общаться. С горечью Фернандо вспоминал, как сначала из соседей они стали друзьями, из друзей – лучшими друзьями, из лучших друзей чуть не стали чем-то большим, а из этого состояния снова превратились в обычных соседей. Со стороны можно было подумать, что они даже не знакомы. Его мать, встревожившись, спросила, что у них стряслось, и он в туманных выражениях объяснил, что они ладят не так хорошо, как поначалу.

Фернандо годами сожалел о том поцелуе: они поссорились и перестали быть друзьями лишь потому, что он сглупил и поцеловал ее. Он убедил себя, что все сказанное ею, все то негодование было ненастоящим – в ней говорило разочарование из-за того, что он перешел границу дружбы. Она была его единственной подругой за много лет, и по его вине их отношения с треском рухнули. Он привык к одиночеству, но, потеряв Андреа, ощущал пустоту, будто сам в себе проделал дыру, которая не затягивалась.

Закончив школу, он поступил в Университет Валенсии. Наконец-то он занимался тем, что ему по-настоящему нравилось. Журналистикой, изучение которой помогало ему отвлечься. На первом курсе он с головой ушел в учебу и понемногу забывал об Андреа.

Следующий шаг он совершил в марте 2002-го во время лекции по журналистике данных, чрезвычайно скучной, поскольку преподаватель в очередной раз объяснял тему, которую Фернандо знал практически наизусть: он принялся разглядывать слушателей курса и, к своему удивлению, заметил, что этим же занималась одна рыжеволосая девушка. Они на миг встретились взглядами и улыбнулись друг другу издалека. Ее звали Сильвия. Фернандо знал это, потому что в начале занятия она подняла руку и громким голосом рассказала пошлый анекдот с неосторожного разрешения преподавателя. Под смешки студентов он со всей иронией, на какую был способен, спросил, как ее зовут, чтобы понимать, «кому быть обязанным за это комедийное шоу».

Когда занятие закончилось, Фернандо дождался ее у двери аудитории, чтобы познакомиться.

– Привет.

– Тьфу! Как ты меня напугал, – воскликнула она, прижимая руку к груди, словно хотела дать знать сердцу, что нет повода выскакивать наружу.

– Ты вызвалась быть клоуном класса. Теперь Гонсалес не будет спускать с тебя глаз.

Девушка махнула рукой в знак малой значимости этого факта.

– Можешь меня сфотографировать, если хочешь, – улыбнулась она, глядя на него с любопытством. – Тебя зовут Фернандо, верно?

– Точно. – Его обрадовал тот факт, что она знала его имя. К тому времени он запомнил три или четыре имени из всего потока, а ведь они учились вместе уже пару месяцев.

– Ты тоже отключился на занятии, не так ли?

Фернандо засмеялся.

– Да, слегка. Просто Гонсалес со своими повторами уже надоел.

– И не говори, мне его лекции кажутся бесконечными. К тому же я ничего не понимаю.

– Ничего? Послушай-ка, перед лекцией читай конспекты дома в своем темпе. И увидишь, что этот предмет не такой уж и сложный.

– А ты ведь его уже знаешь?

– Да. Ну, более-менее, – поскромничал он.

Сильвия быстро окинула взглядом его лицо, словно хотела что-то в нем разгадать.

– Что такое? – спросил Фернандо.

Она улыбнулась.

– Ничего, совсем ничего.

Затем она на миг перевела взгляд на стену и спросила:

– Ты чем-нибудь занят сегодня вечером, Фернандо?

Разумеется, у него были планы на вечер, например, сесть в поезд и вернуться в Табернес-де-Вальдигна, но он умолчал об этом.

– Нет. А почему спрашиваешь?

– Ты мог бы помочь мне с подготовкой к экзамену. Я немного отстала, понимаешь?

– Но ведь экзамены в мае! У тебя полно времени, чтобы нагнать.

– Да, но дело в том, что до меня не доходит. Нужно, чтобы мне объяснили другими словами, понимаешь? Я буду одна дома.

– Даже не знаю. – Да, Фернандо никогда не отличался сообразительностью. – К тому же я не эксперт в этой области.

– Фернандо…

– Что?

Сильвия слегка покачала головой, потешаясь над ним. В ее глазах он выглядел невинным и беззащитным ребенком. Годы сами по себе не приносят зрелости, дело в опыте, а у Фернандо такого опыта, видимо, вовсе не было. Она, мягко улыбаясь, умыла руки:

– Ничего, не обращай внимания. Завтра увидимся на занятии, хорошо?

Фернандо проводил ее взглядом до конца коридора. Рюкзак свисал у нее с плеча. Рыжеватые волосы спадали на спину. Вдруг он ощутил некое натяжение внизу. Он не понял, что это, но почувствовал острую потребность действовать, и будь что будет.

– Сильвия!

Она повернулась, удивившись. Не говоря ни слова, она ждала, что скажет он.

– Во сколько встретимся?

В обед он позвонил матери, чтобы отпроситься под самым нелепым для него предлогом:

– Я договорился пойти выпить с друзьями.

Если и было что-то, на что Фернандо было абсолютно фиолетово, так это общение с людьми. А после неудачи с Андреа друзья скатились в самый низ списка его жизненных приоритетов. Разумеется, Лаура несказанно обрадовалась, подумав, что сын сделал большой шаг в правильном направлении, и не стала чинить ему препятствий. Она не могла представить, что шаг, который он собирался совершить, заведет его намного дальше, чем он мог вообразить.

Он пообедал в университетской столовой, по крайней мере предпринял попытку поесть. Он нервничал. У него будет?.. Он боялся попасть в смешное положение, хотя внутренний голос говорил, что от его неопытности не останется и следа, как только запоет его петушок. Еще интуиция подсказывала,