Игра с профайлером - Александр Эскрива

– Добрый день, – прошептала она.

Она поцеловала его и пошла в душ. Уильям был как во сне. Дженнифер была потрясающей женщиной. И, судя по тому, что она ему рассказала, еще и удивительным детективом. Зазвенел телефон на тумбочке, чему он сильно удивился. «Только не говорите, что нам принесли завтрак», – подумал он. Однако от улыбки на его лице не осталось и следа, когда в телефонной трубке раздался голос главного детектива Кокса:

– Паркер, убийца совершил еще одно убийство.

– Что? Этого не может быть. Мы задержали Эмму Кларк, она призналась в убийстве Вен Ванг. Убийца – она.

– Похоже, мы задержали не того человека.

– Откуда такая уверенность?

– Мы нашли такую же отметину на стене лифта, где было совершено убийство. Вам лучше приехать и увидеть все самому. Такси ждет у дверей отеля. Мне жаль сообщать это, но ваше пребывание в Лос-Анджелесе продлится дольше, чем мы планировали.

21

Фернандо Фонс

1999-й, Табернес-де-Вальдигна

Любовь – тюрьма, куда входишь невиновным и откуда выходишь виноватым во всех преступлениях.

Губы Андреа были похожи на клубничный леденец. Говорят, когда целуешься с тем, кого любишь, словно паришь на облаке. Фернандо не узнал, так ли это. Он лишь заметил, что время остановилось. Все вокруг исчезло, и он забыл свое имя. Поцелуй был быстрым, но очень пылким. Настолько, насколько пылким может быть первый поцелуй.

Но потом…

Андреа прервала его и отвесила Фернандо пощечину, резко вернув его на землю. Он инстинктивно схватился за горящую щеку.

Нельзя было ее целовать, это очевидно. Он просто нафантазировал себе эти знаки, которых, скорее всего, и не было. Все это – лишь его глупые мечты. Они с Андреа стали лучшими друзьями, проводили вместе много времени, и его мать начала над ними подшучивать: «Мне теперь называть Минерву сватьей?» Он отнекивался, но в глубине души знал, что на самом деле ему хочется именно этого. Когда их отношения превратились в предельно доверительные, он решил, что их связывает нечто большее, чем дружба. Он полагал, что она испытывает такие же чувства и что это лишь вопрос времени, когда один из них наберется смелости и решится сделать следующий шаг.

Жаль, что нельзя отмотать время назад и вернуть украденный поцелуй.

Взгляд голубых глаз Андреа затуманился и преисполнился ненавистью.

– Что ты делаешь, Фернандо?

Единственное, что он мог теперь, – молча смотреть на нее. Он не знал, что сказать и как вести себя. Бешеный стук сердца прекратился. В груди постукивал старый поломанный насос.

– Мне не нужно было слушаться матери, – проговорила она со злостью.

– Что?

– Ты мне не нравишься. И никогда не нравился.

Фернандо был сбит с толку. Боль от пощечины прошла, но след остался.

– Ты не знаешь, кто я, Фернандо.

– Что ты такое говоришь? Я тебя знаю. Мы дружим уже несколько месяцев.

– Все это время я притворялась.

– Что ты имеешь в виду?

Андреа вздохнула, и Фернандо увидел в ее взгляде смешанное чувство из злобы и вины.

– Дома кошмар после развода. Они сделали мою жизнь невыносимой, ты понимаешь? С тех пор с матерью постоянно ругаемся. Ненавижу ее Дэна, и он об этом знает, но мне все равно. Переезд должен был все исправить: новый дом, новые друзья… – Она покачала головой. – А потом она увидела, как ты справляешься с разводом, и решила, что ты меня перевоспитаешь. Навязала мне дружбу с тобой. После угроз и скандалов я уступила. Но это была ошибка, теперь я понимаю.

Фернандо оцепенел. От унижения. Не дожидаясь ответа, она встала, намереваясь пойти домой, он кликнул ее:

– Андреа.

Он повернулась.

– Все эти месяцы, вечера, которые мы провели вместе, наши шутки… Все это было обманом?

Фернандо заметил слезу на щеке Андреа, и она оказала неконтролируемый эффект: его сердце снова бешено застучало. Это была соломинка надежды, за которую он был готов держаться изо всех сил. Он не хотел, чтобы она уходила. Не хотел терять ее.

Со все еще искаженным злобой лицом Андреа сказала:

– Жизнь намного сложнее, чем тебе кажется, Фернандо. Каждый решает свои проблемы как может. Иногда получается хорошо. А иногда проблема больше тебя, и ты умираешь в попытке справиться.

– Но, Андреа, все, что между нами было, не может быть обманом. Не может, – повторил он больше для себя, чем для нее. – Забудь поцелуй. Мы начнем заново. Прошу тебя.

– Фернандо, прекрати. Не усложняй ситуацию.

– Мы соседи. Мы будем видеться каждый день. Давай останемся друзьями, пожалуйста.

Андреа задумалась на мгновение, которое показалось ему вечностью. Фернандо почувствовал, что потеряет сознание, если не глотнет воздуха, но у него не получалось дышать, пока Андреа молчала. В нем еще теплилась надежда. Отказаться от нее – единственно верное решение (или это были слова его матери?).

После долгой паузы Андреа проговорила:

– Нет. Ни за что я не буду дружить с тобой, а ты… – она остановилась, подбирая правильное слово, – не рассказывай о нас никому, хорошо? Не звони мне. Не смотри на меня. И, конечно же, больше никогда не смей меня целовать. – Она сделала паузу. – Ты мне противен, Фернандо.

Она ушла не оборачиваясь.

22

Уильям Паркер

22 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Соединяю ладони чашей под краном. Когда вода переливается через край, поднимаю руки и умываю лицо. Повторяю движения несколько раз. Закрываю кран и смотрюсь в зеркало в ванной. Круги под глазами становятся все заметней. Я плохо спал. Сны все хуже. Теперь образы лос-анджелесского дела перемежаются более свежими воспоминаниями. Появляется Сара Эванс, живая и счастливая. Затем возникают темные фигуры: Артур Эванс и Роберт и Логан Оуэнсы, которые скалят зубы, глядя на Сару из засады и дожидаясь удобного момента, чтобы стереть с ее лица счастье. Внезапно открывается лифт и…

Делаю глубокий вдох.

Вытираюсь полотенцем, выключаю свет в ванной и направляюсь в кабинет. Белое свечение напоминает, что я забыл выключить компьютер. Сажусь за него и двигаю мышкой. Экран вспыхивает, и меня приветствуют кубики пресса Логана Оуэнса. Закрываю Internet Explorer и вижу иконку Word на рабочем столе. Нечто вроде ностальгии заставляет меня дважды щелкнуть по ней. Спустя два дня после возвращения в отдел убийств у меня более чем достаточно материла, чтобы написать хорошую книгу. Не о трупе и море крови, которые я увидел, а о разговорах с людьми, об их историях, о личностях. Вот чего мне не