Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

не снимаю ответственности, но операцию вы, Спирин, провели безобразно. И единственный шанс, который у вас остался, — это Грущев. Найдете его, будете работать. Не найдете, не возместите государству ущерб — в милиции вам делать нечего.

— Понял. Слушаюсь, — еле слышно прошептал Василий Федорович и добавил громче: — Я найду Грущева, товарищ подполковник. Из-под земли достану — живым или мертвым.

— Мертвым не нужно. Обязательно живым и побыстрее.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

где мы встречаемся с чудной женщиной с кроткими голубыми глазами

Вот уже неделю, как Афанасий Никитич живет у своего школьного товарища в Москве. Он успокоился. Ест с аппетитом. Спит сладко. Убежден, что на этот раз ему удалось скрыться.

«Обрадовался Сашка моему приезду, — весело вспоминал Грущев. — Восемь лет за одной партой!.. В первый день до утра проговорили… Надо же, и учился он не так, чтобы очень, а сейчас — заведующий лабораторией научно-исследовательского института. Министр за руку здоровается. По имени-отчеству зовет. Жена с дочкой по заграницам ездят. В Карловых Варах лечатся… — Грущев почувствовал, как начал злиться, поэтому попытался думать о другом. — Нужно документы достать. За суммой я бы не постоял. Где только? Через кого? — Но мысль упрямо скакнула назад. — Поди, Сашка об этом не думает, — и опять вспыхнула злоба. — Как же?.. «А где работаешь, Афанасий? Расскажи о себе, а то я совсем потерял тебя из виду после школы». — С вдруг явившимся неприятным ощущением тревоги вспомнил он вопросы Сашки и весь последующий за тем разговор:

— Я начальник сбыта одного небольшого завода. Какого? Тебе могу сказать. Только никому… — Грущев многозначительно оглянулся.

— Нет-нет! Не нужно. Я эти вещи хорошо знаю, — хлопнул его по плечу Сашка. — Не говори. Раз нельзя, значит, нельзя. Рад за тебя. А то как-то слухи нехорошие пошли.

— Какие? — похолодел Грущев.

— Да-а… Я и тогда не верил… — заторопился Сашка. — В Чите был в командировке, встретил Нину Пестикову. Знаешь такую?

Грущев кивнул. Нинка о нем знала все. Подруга его жены, той, к которой он не вернулся после колонии.

— В каком году?

— В семьдесят втором.

Грущев облегченно вздохнул. Тогда у него все обошлось благополучно. А вот через год…

— Она мне и сказала, будто у тебя неприятности, — Сашка испытующе глянул в глаза.

— Были! — как можно тверже сказал Грущев. — Разобрались.

— Вот и хорошо. Прости, что об этом напомнил, — он поднялся, глянул на часы. — Ого! Полпятого… Давай поспим хоть немного, — и через минуту уже сопел.

А Грущев так и не смог заснуть. Не смог, потому что не знал, что ему делать — то ли мотать отсюда, то ли остаться. И умотал бы, да некуда.

Сцепив зубы, он пытался сосчитать до тысячи, чтобы немного успокоиться. Но память толчками, вместе с пульсирующей кровью выдавала его жизнь… Армия. Там было все в порядке. Политехнический институт. Факультет «Автомобили и тракторы». Никакого отношения к торговле. Первые месяцы работы на моторном заводе. Первая получка… Тогда еще были надежды… Знакомство с будущей женой, с тестем, тоже будущим… Он-то и переманил его к себе в управление общественного питания. В отдел по новой технике. Оклад невелик, но… здесь народ особый. Нужны в столовую новые электроплиты? Они запланированы. Они занаряжены. Они завезены. Их устанавливают. Все по закону… Но, электрикам обязательно по «пузырю», мяска, консервов дефицитных… Иначе в следующий раз… Ну, а инженеру по новой технике, сам бог велел… Стыдно? Стыдно брать незаработанное. Первый раз… Но ведь другие берут. Все берут. Хуже того — не берешь, значит что-то не так, подозрения… Да и дома… Жена прямо говорит: «Бери!» Теща презрительно сжимает губы. Тесть поглядывает свысока.

Как все просто и банально. Проще некуда. И банальней тоже. Понимал ли он свое падение? Конечно. Потому и обуяла злость. Потому и фуганул на сторону пятьдесят плит электрических. Нате вам! Я такой же, даже выше!

А выше нельзя. Будь таким же, лучше — чуть пониже, иначе за уши и мордой об стол…

Тесть помог выкрутиться. Замяли дело. Это как раз то, о чем слышал Сашка. Ушел снова на завод. Снова на сто двадцать рублей. А они, те, гуляют. А они, те, живут. Жена к стенке отворачивается. Теща тарелку с супом швыряет. Тесть многозначительно хмыкает…

Пару раз напился — никакого внимания, да и самому противно. Решил — ладно, уступлю, но назло вам пойду на самую низшую должность — кладовщиком.

Все сразу изменилось — жена ласковая, теща кормит на убой, тесть улыбается довольный, надоел с разговорами о футболе…

Очень быстро завскладом, где стал работать Грущев, повысили. Все было шито белыми нитками, и Грущев, для которого освобождали место, не мог не видеть выгодности происходящего. В первый же день с запиской от тестя приехал шофер зампредгорисполкома. На следующий день — шофер завотделом обкома… Пока только шофера, но за ними стояли их всемогущие шефы.

Жизнь вошла в размеренную сытую колею. И все было бы до сей поры так, если бы Грущев не «взбесился». Понравилась ему одна завстоловой. Женщина красивая и всем доступная. Начали встречаться. Явление в этой среде обычное. Но Грущев проявил странную щепетильность — предъявил права на эту женщину, не захотел делиться ею не только с коллегами, но и с мужем. Короче, решил перекроить свою семейную жизнь. Его любовница первая отвернулась от него. Ее устраивало нынешнее положение. «Доброжелатели» предупреждали Грущева, но ему словно шлея под хвост попала, подал на развод. Тесть не стал разбираться дома, вызвал к себе в кабинет:

— Чего там у вас? — спросил, светясь золотозубой улыбкой.

— Не буду жить. Противно все… — не нашел более умного предлога Грущев.

— Америку открыл. А другим не так? — и хлопнув по столу пухлой ладошкой, тесть добавил: — Заказал вам французский спальный гарнитур. Кровати две. Завтра привезут. Шалить шали, но… семейная жизнь, она, брат, того… Стратегии и тактики требует. Компромиссов. А ты сразу… Нельзя так.

Никаких компромиссов — развод! На следующий день после суда — ревизия. И опять процесс, теперь уже уголовный. Три года на раздумье.

В колонии оказались полезные люди, с полезными знакомствами на свободе. Двое даже знали тестя, были как-то завязаны. Через них он и устроил дальнейшую судьбу. Пошел дальше по протоптанной стезе. Втянуло. Приняли, не посмотрели на судимость, вернее, потому и приняли на работу. Такое место… И на тебе! Его недосмотр. Хотел доверенного шофера иметь — Витьку Кротова. А оно как повернулось… Теперь тремя годами не обошлось бы… Ладно об этом. Нормально все. Пока. Вот именно — пока. Через неделю Сашкина жена с дочерью возвращаются. Куда податься? Есть, правда, один вариант. Но его надо