Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

— Две гильзы от пистолета. Несколько пятен, похожих на кровь. И вот, посмотрите — след.

В низинке, чуть в стороне от тропы, ясно был виден след обуви.

— Та-а-ак, — протянул Бранников. — Похоже, несли тяжелое. — И начался разговор профессиональный — о гипсовых слепках, об опросе жителей. Попов внимательно вслушивался в него, это была настоящая работа. Закончив разговор с Сердюком, Бранников скользнул по Попову невидящим взглядом и тот понял, что не нужно отвлекать начальника райотдела, а самому применить в деле те знания, что получил в спецшколе. Он подошел к толпе и смешался с ней, прислушиваясь к разговорам.

— За что его так? — шамкал жалостливо старушечий голос.

— Еще маленько бы, и загребли. Ищи тогда, свищи…

Попов посмотрел в сторону говорившего и встретился с насмешливым взглядом парня в замасленном комбинезоне.

— Командировочные это. Боле некому, — сказал высокий сутулый старик, на голове которого, несмотря на жару, была лохматая шапка.

— Точно, — поддакнул другой, с родимым пятном под правым глазом. Пятно было такое большое, что Попову вначале показалось синяком.

— Ты, дед, на командированных не очень, — взвился парень в комбинезоне. — Командированные вон и день и ночь вкалывают. А то привыкли, чуть что — командированные. На своих посмотрите…

— Видно, как ты вкалываешь, — не остался в долгу дед с родимым пятном, хитро щуря глаза.

— Я что?! Машина на ремонте…

— Во-во, два часа ты нам глаза ремонтируешь, — не сдавался дед.

— Иди-ка ты… — парень яростно сплюнул под ноги. — Учитель нашелся. Песок сыпется, а туда же… — Он повернулся и зашагал к видневшимся вдали вагончикам.

— Такие и убивают, — сказал дед с родимым пятном, но тихо, чтобы уходящий не слышал.

— Они-и-и, точно. Молоде-е-ежь! Больше некому, — эхом откликнулся дед в шапке. — А разговаривает как, видал? Ерой! Мы, бывалоча… А эти… Тольки и глядят, где напакостить, тольки и шарят…

— Зря, Порфирич.

— Ась?! — дед по-молодому крутнулся вокруг, ища глазами говорившего. — Я — зря?

— Конечно, — старуха, жалевшая убитого, шагнула ближе. — Ну, пошто ты на парня так? Милиция, и та не знает. Вишь, мечется. А ты… Следователь выискался.

— Ты, Кузьмовна, знаешь… — начал дед, но старуху переговорить трудно.

— Знаешь, знаешь, — передразнила та. — Людям жить надо, а не по тюрьмам сидеть, да лежать, как этот… — она ткнула скрюченным пальцем в сторону трупа. — А на парня напраслину не городи. Если видел что, поди вон к начальнику и расскажи.

— Я, что ль, убил? — возмутился дед.

— Ой, ты по молодости-то тюха тюхой был. Так, — старуха махнула рукой. — Ни украсть, ни покараулить. А туда же… Я, поди, помню, как ты на посиделках к девкам садиться боялся. Кавалер… Не забыл Маньку Фефелову?

— Ну, пошла-поехала. Тьфу! — сплюнул дед в сердцах. — Тебя бы только в следователя́…

Попов заметил средних лет человека, переходящего с места на место. Причем передвигался он медленно, явно стараясь делать это незаметно. Оперативник, понял Попов. Тоже прислушивается — кто что обронит. И подвинулся ближе, чтобы слышать те же разговоры. Потом можно будет сравнить, какие выводы сделал он и какие я. Вот и увидим, гожусь ли я в сыщики. И тут же ужаснулся своей черствости. Боже мой, какие мы все-таки жестокие! Убит человек. Трагедия! А я? Он вышел из толпы и направился к Бранникову. Может, даст задание какое, что без толку шляться…

— Будешь у меня в резерве, — сказал Бранников, но заметив недовольство Попова, усмехнулся. — Пока в резерве. Потом, как освободится начальник уголовного розыска, я тебя с ним познакомлю и передам в непосредственное подчинение. А уж он тебе работу найдет, будь спокоен. У него не заскучаешь…

То, что Бранников обращался к нему на «ты», обрадовало Попова и он решился спросить:

— Скажите, пожалуйста, хоть что-нибудь прояснилось? — он глядел умоляюще. — Хоть что-нибудь, мотивы или еще что…

— Пока нет. Слишком много необычного, — Бранников помолчал. — Странное убийство.

— Чем?

— Очень многим. Прокопьев! — окликнул он молоденького лейтенанта, в новой с иголочки форме. — Знакомьтесь — курсант Попов, прибыл на практику только сегодня. С корабля, как говорят… Вот что, Прокопьев, накорми его. А через час встретимся в сельсовете. Все!

— Саша, — назвал себя лейтенант, но тут же спохватился. — Лейтенант Прокопьев. Участковый.

— Это ваш участок? — спросил Попов, когда они шли по просторной поселковой улице.

— Так точно, но я здесь всего пять месяцев.

Лицо его было таким виноватым, что Попов поспешил успокоить:

— Не отчаивайтесь. Найдем убийцу, — и тут же отметил и «найдем», и свой покровительственный тон. И чувствуя, что краснеет, поспешно спросил: — Есть подозрения?

— Я лично подозреваю двоих, — в раздумье произнес Прокопьев. — Но начальник не разрешает их арестовывать.

— Почему?

— Говорит: «Не торопись, разберемся».

— Кто такие?

— Один — из соседней деревни, но проживает здесь. Видели, невдалеке от ямы, в которой труп нашли, бульдозер стоял? Так он на нем работает. Полагаю, что преступник или его сообщник пытались заровнять яму и скрыть следы преступления. — Прокопьев говорил медленно, стараясь держаться солидно. — Второй — из командированных. Шофер. Всего неделю у нас, а уже три драки. Неустойчивый элемент. Лично мною предупрежден…

— Ну, а мотивы? — спросил Попов.

— Мотивы? — Прокопьев запнулся, но тут же нашелся. — Из хулиганских побуждений.

— А оружие откуда?

Прокопьев ответил туманно:

— Вы знаете, что лица… склонные к совершению тяжких преступлений… в первую очередь достают… орудие преступления…

Они подошли к калитке, Прокопьев пропустил Попова вперед:

— Входи. Не стесняйся… Хозяйка… Хозяйка очень хорошая, — его щеки почему-то порозовели.

В комнате пахло так вкусно, что Попов невольно сглотнул слюну. Хозяйка — молодая красивая женщина. Попов до неприличия долго смотрел в большие карие глаза ее и, только когда хозяйка покраснела, а потом нахмурилась, отвернулся: «Везет же людям!», подумал он, ощущая острый укол зависти.

Хозяйка ушла в другую комнату. Прокопьев, делая вид, что ищет что-то, двинулся следом. Потом донесся приглушенный звук поцелуя. Попова это покоробило. «Убит человек. И убит-то на его участке. А он…»

Сели за стол. Кусок не лез в горло. Перед глазами стояла кровавая масса вместо лица убитого.

Обратно шли молча. Пытаясь сломать неловкость, что встала между ними, Попов спросил:

— Когда свадьба-то?

Прокопьев смешался.

— Вчера заявление подали.

— Красивая… — невольно вырвалось у Попова.

— Понравилась тебе?

— Вот чудак, да разве во мне дело? Главное, чтобы тебе она нравилась. Зовут-то как?

— А я вас не познакомил?.. — Прокопьев засмеялся громко, весело. — Олей ее зовут. Оленькой, Аленкой.

Этот смех почему-то разозлил Попова.

— Желаю счастья, — буркнул он.

— Благодарю. — Прокопьев тоже сделался серьезным, нахмурился.

Попов чувствовал, что несправедлив к своему новому знакомому, поэтому спросил:

— Слушай, Саша, а убитый кто?

— Личность пока не установлена, — Прокопьев тяжело вздохнул.

— Как же так?

— Очевидно, нездешний. Но ничего, скоро узнаем.

Его