Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

Крученый шарахнулся влево, и Волк снова оказался сзади, почувствовал себя огромной мишенью и, повинуясь звериной подсказке, подставил ногу. Крученый ахнул и покатился по траве. Волк, перепрыгнув через него, скрылся в кустах.

Сзади злобно зататакал автомат, и Волк упал, вжимаясь в землю. Страх переполнял его настолько, что он уже пожалел обо всем — что решился на этот побег, что соблазнился обещанием Прыща достать «ксиву» — железные документы. Смерть ждала его где-то тут, за этими кустами, и Волк готов был повернуть назад — в опостылевшую колонию, на самую тяжелую работу. Но если впереди был какой-то, пусть мизерный шанс проскочить, то возвращение в колонию не сулило даже этого. «Крученый не простит. Замордуют. Звери! — плакал он, осторожно двигаясь вперед. — До Прыща бы только добраться. Тот не подведет…»

V

Луч фар резал сгустившуюся тьму. Машину бросало из стороны в сторону. Шофер гнал напрямик.

— Ты вот что, — обратился к нему Сердюк, — езжай мимо вагончиков, не останавливаясь. Мы соскочим на ходу, раньше. А ты левее бери, круг дашь и в деревню. Через час за нами. Да, оружие у тебя с собой?

— Не взял. Я же не думал… — виновато бормотнул шофер.

— Не ду-у-умал! — передразнил Сердюк. — Привыкли к спокойной жизни, черт бы вас подрал…

— Так у вас же… — заикнулся шофер.

— У меня все есть, мил дружок. У курсанта нет. Еще раз выедешь на место происшествия без оружия — накажу. Сбрось газ. — И уже Попову:

— Прыгаем, курсант.

Спрыгнули удачно. Впереди чуть краснели быстро удаляющиеся фонари автомашины. Справа светились окна вагончиков.

— Возьми правее и ступай тише. К вагончикам мы сейчас не пойдем, — услышал Попов голос Сердюка. — Нечего нам пока там делать. Приляжем вот здесь, под этот кустик. Ложись, мил дружок, и смотри в оба. Чудов, пожалуй, на нас и выйдет.

«Как же, дурак он, что ли», — подумал Попов. Он был доволен собой. Все-таки предчувствие, что Чудов — убийца, не обмануло его.

Сердюк сделал движение руками, и Попов понял — патрон дослан в патронник.

— Как только он с нами поравняется, бросайся ему под ноги.

Попов вертел головой, но ничего не видел.

— Не туда смотришь, — сердитый шепот рядом. — Левее, нагнись ниже.

И точно, прямо на них двигалась темная фигура. Сердце у Попова билось уже где-то в горле и вот-вот должно было выскочить.

Человек подбегал ближе… Вот он совсем рядом. Легкий толчок в бок и Попов бросился в темноту. Что-то больно ударило его по лицу. Потом вскрик, пыхтение… Попов вскочил на ноги. Перед ним кувыркался какой-то ком. Кому помогать? Ничего не поймешь…

— Ой, больно, — раздалось приглушенно.

И тут же голос Сердюка:

— Не трепыхайся, мил дружок. Не трепыхайся. Вторую руку сюда. Так, славненько. Обыщи его.

Попов не понял, что это уже ему, и замешкался.

— Не спи, курсант, — последовал резкий окрик.

Пистолета у Чудова не было. Один нож, да и то перочинный.

— Возьми его руку на прием и пошли, — сказал Сердюк, тяжело отдуваясь.

— Не надо, больно, — застонал Чудов.

— Извини, ничего не поделаешь. Сам виноват, — голос Сердюка звучал добродушно. — Темно, мил дружок, сиганешь в кусты… Придется стрелять, больнее будет…

Попову показалось, что Сердюк вновь улыбается. Ну, что это за начальник уголовного розыска?!

— Никуда не побегу. Что я — бешеный?

— Не знаю, не знаю. Один раз уже было.

— Так то я от участкового.

— Не вижу разницы.

— А чего он прискребся?!

— Помолчи, потом расскажешь.

Подошли к вагончикам.

— Заходи, и без фокусов. Себе хуже сделаешь, — предупредил Сердюк.

В вагончике двое за столом играют в карты. Третий, одетый, в сапогах лежит на койке, поверх одеяла.

— Добрый вечер, — Сердюк положил пистолет в карман, оправил китель.

Двое за столом молчали, тараща глаза. Третий, на койке, не пошевелился. «Спит, — понял Попов. — И хорошо, а то четверо против двоих…»

— Неласково гостей встречаете, — Сердюк весело подмигнул Попову.

Наконец, сидящие за столом вышли из оцепенения. Один — толстый, с усами, поднялся и наигранно пробасил:

— Проходите, гостеньки дорогие! Проходите. Всегда рады видеть, черт бы вас задрал. Не переломали ли вы по дороге ноги? Не выкололи в темноте глаза?

Второй — впалощекий, остроносый, трясся в ехидном смешке. Третий повернулся на спину и захрапел с надрывом. «Он — пьяный!» — обрадовался Попов и чуть расслабился.

Впалощекий уже делал какие-то «па», приглашая за стол, но Сердюк вдруг сделался серьезным:

— Пошутили и хватит! Я — начальник уголовного розыска района. Чудов подозревается в совершении тяжкого преступления. Мы должны осмотреть его вещи, машину…

При слове «машина» Попов заметил, как побледнел Чудов. С этого момента он не спускал с него глаз.

Пренеприятное дело — обыск. Когда смотришь чужими, посторонними глазами на то, чем человек живет, что он хранит на память, становится не по себе. И хоть вещей у Чудова не так уж много — жизнь-то походная, на колесах… — все равно, словно выворачиваешь человека наизнанку. Казенная койка, казенный матрац, подушка, одеяло, несвежие простыни, грязное полотенце с масляными пятнами, старенький чемодан с наклеенными на внутренней стороне крышки портретами красивых актрис, несколько плохо выстиранных рубашек, брюки, носки, мыло, папиросы — все вперемешку…

В тумбочке — «Три мушкетера» с оторванной обложкой, зубная щетка без футляра, засохшая паста, сапожный крем, корки хлеба, пустые бутылки и альбом. Фотографии. Еще маленький, и в армии, и после… И трезвый, и пьяный… С девушками, с друзьями и без них…

В вещах у Чудова не нашли ничего, что подтверждало бы его участие в убийстве. Понятые во время обыска были внимательны и серьезны. Дошло наконец!

Попов с нетерпением ждал, когда они перейдут к осмотру автомашины. Чудов волновался все больше. И было от чего. За спинкой сиденья, завернутые в тряпку, лежали малокалиберная винтовка ТОЗ-16 и две неполные пачки патронов.

VI

Бранников уехал делать обыск у Волосатова. Сердюк куда-то исчез, а Попова оставили в сельсовете в помощь следователю. Следователь за столом, напротив — Чудов, Попов у самой двери, на случай, если Чудов опять надумает бежать. Попов сидел, слушал вопросы следователя и ответы допрашиваемого, а сам массажировал левую щеку. Было больно, под пальцами явно прощупывалась опухоль: «Чудов ногой зацепил, когда я бросился… Теперь синяк будет… Не повезет, так не повезет! Из-за этого и Сердюк с собой не взял, да и следователь вон ехидненько улыбается. Лучше бы допрос вел как следует. Вопросы какие-то… совсем не по делу».

— Гражданин Чудов, и все-таки мне не понятно, почему вы бежали?

«Ха! Ему