Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

— Сам не знаю, — Чудов мотнул головой и тень его прыгнула в сторону. — Дуру спорол.

— Как это понимать?

«Во дает! Он что?! — Попову очень хотелось вмешаться. — Чего он с ним цацкается? Нужно вопросы в лоб — когда убил? Где? Кто помогал?»

— Вообще я… не сдержался. Участковый все…

— То есть?

— Участковый говорит: «Допрыгались!» Ну, я и завелся. Сам, мол, не допрыгайся. А он: «Опять грозишь?»

— Вы что, угрожали участковому?

Попов нетерпеливо заерзал на стуле.

— Это давно было. Неделю уже… Я Ольгу хотел проводить после танцев. Поспорили мы с Волосатовым.

— Яснее, прошу вас.

— До приезда Прокопьева Волосатов с Ольгой дружил. А потом… не захотела она с ним. На участкового перекинулась. Тут я приехал. Увидал Ольгу на танцах, спрашиваю: «Чья?» Ну, объяснили. Я говорю: «Пойду сегодня провожать». Волосатов мне: «Брось, побоишься». Выпивши были, поспорили.

— На что?

«А это ему зачем? — удивился Попов. — Эх, сюда бы сейчас кого-нибудь из наших преподавателей!»

— На литр, — спокойно сказал Чудов.

— Продолжайте.

— Я и пошел. Участковый говорит: «Отстань!» Ну, а я ему: «Сам отстань, а то не посмотрю, что в форме…» Слово за слово. Участковый мне руку за спину вывернул — прием применил… При всех это было. «Ладно, — говорю. — Попадешься в темном уголке, мало не будет — живым не уйдешь». Да это я просто… Обидно было…

— А сегодня что между вами произошло?

— А-а-а, — Чудов махнул рукой. — Я ему сказал: «Смотри, сам не допрыгайся!»

— Вы сказали это обычным тоном или с угрозой?

«Господи, какая разница? — занервничал Попов. — Ну, и следователь… Ведь посылают в деревни вот таких… На тебе, боже, что мне не гоже… Неужели он не видит, что Чудов уже успокаивается? Быстрее нужно, пока он признается…»

— Не помню, может, с угрозой, сами понимаете, настроение-то хреновое, — Чудов замолчал.

— Продолжайте.

— Участковый: «Опять грозишь?» Ну, а я ему: «Иди…», говорю…

— Куда?

«Это же надо?! Да, пошли ты и его туда же!» — возликовал Попов.

— Ну, заругался я… Участковый сразу: «Посмотрим, куда ты пойдешь?» А я: «Куда хочу, туда и пойду!» Волосатов говорит: «Бросьте, ребята». А участковый похлопал по кобуре: «Попробуй уйди, пуля догонит». Ну, меня и взорвало. Я пошел по коридору. Участковый кричит: «Стой!» А я уже на крыльцо вышел. Он пистолет достал: «Стой, стрелять буду!» А я через забор и ходу…

— Я-асно…

«И ничего тебе не ясно. Ты даже про то, что Чудов за неделю уже два раза успел подраться, не знаешь. А тоже: «Я-асно!» — неприязнь к следователю копилась в душе Попова, а тут еще глаз, он стал хуже видеть и опухал.

— Скажите, а сейчас Волосатову Ольга нравится?

— Да, как сказать… Раз она не хочет с ним ходить…

— Я имею в виду отношения Волосатова с участковым, как он?

— Ничего, смирился.

— А к вам как он относится?

— Кто? Волосатов? Дружки мы с ним. Правда, дурачком он иногда прикидывается, а так ничего…

— А насчет убийства?

«Наконец-то…»

— Не сможет он этого. Нет.

— Вы уверены?

— Я за Волосатова голову наотрез даю. Вы его просто не знаете. А я знаю.

«Не многого твоя голова стоит… — подумал Попов, и вдруг его осенило. — Если он так ручается за своего дружка, значит… Значит — он убийца! Он — сам!»

— А теперь скажите — где вы были прошлой ночью?

Попов весь превратился в слух, даже перестал массажировать опухоль на своей щеке.

Чудов глубоко вздохнул, так что выпрямился весь, мотнул головой и ответил:

— Не могу я сказать, честное слово. Это будет подло с моей стороны.

— Этот ответ меня не удовлетворяет. Вы понимаете, что вас подозревают в убийстве? — следователь произнес это обычным тоном, а Попов вдруг не выдержал и сказал громко:

— Он и есть убийца!

Чудов дернулся, пригнулся, а следователь крикнул сердито:

— Товарищ курсант, ты мешаешь вести допрос. Еще одно слово и я попрошу тебя выйти.

Наступило молчание. Чудов сидел сгорбившись, глядел себе под ноги. Следователь что-то чертил на листе бумаги, и тугие желваки ходили на его скулах. Наконец, он заговорил:

— Для какой цели хранили винтовку?

— Ондатр хорошо из нее стрелять, — голос Чудова звучал невнятно.

— У кого взяли?

— Не скажу, один в ответе.

Когда увели Чудова, следователь встал, прошелся к окну. Попов закурил сигарету, а ему предлагать не стал.

За окном посветлело. Из-за тучи вышла луна. Попов хотел уже выйти во двор, как послышались голоса, дверь распахнулась. Бранников, Сердюк и пожилой человек в штатском, которого Попов видел в толпе на месте происшествия, вошли шумно, громко переговариваясь.

— Александр Сергеевич, — улыбаясь, обратился к следователю Сердюк. — Пистолет нашли у Волосатова — «парабеллум». Стреляли из него недавно.

— А сам Волосатов?

— Куда он денется, взяли.

— Здесь он, в машине, — подтвердил и Бранников. — С ним Прокопьев. Он сдаст Чудова и Волосатова в отдел, оформит задержание у дежурного. А я здесь останусь. Насчет личности убитого есть кое-какие соображения, ну и еще мелочи… Завтра приеду. А вы, Александр Сергеевич, машину с Прокопьевым сразу же обратно. Хорошо? Да, и курсанта нашего захватите с собой.

— Товарищ майор, разрешите остаться. Ну, пожалуйста! Я вас очень прошу! — взмолился Попов.

— Куда ты, мил дружок, с таким глазом? Заплыл весь. Врачу показаться нужно. Поезжай, — Сердюк дружески положил ему руку на плечо.

— Правый-то смотрит. Товарищ майор, синяк, он и есть — синяк. Ничего страшного! Подумаешь… Да у нас на занятиях по «самбо»…

— Решай сам. Если хочешь оставайся. — Бранников обернулся к следователю. — Завтра мы устанавливаем, чем занимался Чудов ночью, и, естественно, личность убитого. Так?

— Я согласен, — следователь сложил бумаги в папку и закрыл ее. Кнопка зло хрустнула. — Еще раз осмотрите машину Чудова, его вещи, а то сегодня наспех, да в темноте…

— Зря, Александр Сергеевич, сам смотрел, — сказал улыбаясь Сердюк.

«И чего он вечно улыбается? — подумал Попов. — Я, например, обиделся бы. Его обвиняют в недобросовестности, а он… улыбается».

— Ну, хорошо. Если что, я с утра в прокуратуре. Поехали.

К машине вышли все. Попов попытался за стеклами рассмотреть Прокопьева, но ему это не удалось.

VII

Председатель сельсовета Павел Фомич, пожилой и по виду очень добрый человек, притащил из дома два комплекта постельных принадлежностей и расшатанную раскладушку, которую установил напротив видавшего виды казенного дивана в кабинете. Он раз десять, наверное, извинился, что гостиница еще недостроена. А Попов был рад: «Всю ночь рядом с Бранниковым буду, вдруг, да что узнаю…»

Ночь выдалась теплая и светлая, хоть книжку читай. Где-то неподалеку горланили пьяные, и Попов никак не мог заснуть. «Праздник