Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

Дернул со стены пиджак. Хрясь! Точно, вешалки как не бывало. Нет, уж как не повезет…

Вышел в тамбур. Вот они, проводницы, обе: и Вера, и Нина. Студентки. Тоже на практике. Вчера за полночь проболтал с ними. Хорошие девчонки. Особенно Нина.

— До свиданья, девочки. Счастливого пути.

— Витенька, может, останешься?

— Пиши, Витенька!

Попрощаться не могут по-человечески! Он спрыгнул на перрон, и поезд, словно дожидавшийся этого момента, мягко тронулся. Минуту стоял, не более. Ну и ну, Тихий Кут. Где же у них райотдел?

Здание вокзала старое, но вполне приличное с виду. Ага, вот — «Линейный отдел». Тут и спросим.

Дежурный — сержант, сидит за барьером и листает подшивку «Крокодила».

— Здравия желаю, товарищ сержант!

— Чего нужно?

— Курсант Омской спецшколы МВД СССР — Попов. Как мне добраться до райотдела милиции?

— Понятно. На практику, значит, — сержант лениво потянулся. — Выйдешь из вокзала и дуй прямо по улице. Двухэтажное деревянное здание рядом с военкоматом. Тут недалеко. На каком курсе?

Попов не успел ответить. Рядом раздался дребезжащий старушечий голос:

— Ты уж прости меня, старую. Хоть подскажи, где помощь искать?

Маленькая старушка, поправляя одной рукой сбившийся платок, другой крепко прижимая к выцветшей кофтенке узелок, топчется у двери.

— Иди-иди, бабка, отсюда! Здесь милиция, а не богадельня, — ничуть не меняя тона, сказал дежурный.

Старуха не уходит, стоит у двери и такая безысходность в ее лице, что Попов не выдерживает:

— А в чем дело, мать?

Старуха подняла на него глаза, сделала шаг навстречу и заторопилась:

— На Донбасс я еду. К Ивану. Младшенький он у меня…

— Знаем, что к Ивану! — прикрикнул дежурный. — Уже третий раз рассказываешь. А мы-то здесь при чем, если ты сына таким жмотом воспитала?..

— Хороший он у меня. Да и деньжат послал поболе. Это я, старая, поистратилась. На могилки сходила, венки положила, в церкви молебен заказала… А как же, ведь боле не вернусь сюда. Проститься надо. Да и внучатам подарки купила. Думала, хватит на дорогу-то, а оно, вишь, как вышло…

— Много не хватает? — спросил Попов.

— Да ить не мало, целых три рубля и еще копеек…

Попов облегченно вздохнул и засмеялся:

— Эх, мать, вот возьми, пожалуйста, — и протянул пятерку.

Старуха бережно взяла деньги, внимательно осмотрела их, и только после этого принялась благодарить.

— Ты бы адресок свой черкнул. Приеду, накажу Ивану, он вышлет.

— Ничего не нужно. Счастливого пути! Только вот с билетом как? — обернулся он к дежурному.

Тот буркнул:

— Билеты свободно, — и уже старухе: — Иди-иди, а то еще на поезд опоздаешь.

Старуха, шепча слова благодарности и низко кланяясь, вышла.

— Если каждому давать по пятерке, зарплаты не хватит, — дежурный нарочито зевнул. — Всякие тут по перрону болтаются. Один двадцать копеек просит, другому пятака на стакан не хватает…

— Ну даешь! Старуху мать с какими-то…

Попову не о чем было разговаривать с этим. Изо всей силы хлопнул дверью. «Вот тебе Тихий Кут! Обленились, очерствели. А если и в райотделе так?!»

В кабинет начальника Попов зашел настороженно. За столом майор лет тридцати пяти уткнулся в бумаги.

— Разрешите? — громко спросил Попов.

Майор поднял глаза.

— Да, пожалуйста, присаживайтесь.

Попов принципиально садиться не стал, а подошел как положено, чеканя шаг, хотя был в штатском, и доложил:

— Курсант Попов для прохождения практики прибыл.

Майор вышел из-за стола, протянул руку:

— Здравствуйте, курсант Попов. Ждем вас. Телеграмму получили. Давайте знакомиться — моя фамилия Бранников. Зовут — Анатолий Федорович. Очень рад. Помощники нам всегда нужны. Присаживайтесь, стоя не очень удобно разговаривать.

Бранников Попову понравился. Он сразу почувствовал себя свободно, поэтому на вопрос: «По какой линии хотите работать?», ответил не стесняясь, категорично:

— Только по линии уголовного розыска!

Бранников засмеялся:

— Почему только?

— Работа интересная, не то что… — ему не дали договорить. Дверь распахнулась, в кабинет стремительно вошел капитан с красной повязкой на рукаве кителя.

— Товарищ майор… — увидев Попова, он запнулся.

— Говорите, это курсант Омской спецшколы, приехал к нам на практику.

— Товарищ майор, — Попов заметил, что дежурный взволнован, и весь напрягся, стараясь не пропустить ни слова. — За поселком Заозерным, на поле, где работают мелиораторы, обнаружен труп неизвестного со следами насильственной смерти. Звонил Сердюк, — он там выступал на собрании рабочих в совхозе. Оперативная группа, судебно-медицинский эксперт и следователь прокуратуры уже выехали.

— Еду и я, — Бранников поднялся. — Устраивайтесь, товарищ курсант. Комнату вам отвели в общежитии совхоза. Дежурный покажет. Отдохните с дороги. А завтра к девяти ноль-ноль в отдел. — Он надел фуражку и направился к выходу.

— Товарищ майор! — Попов поймал его за рукав кителя у самой двери. — Можно я с вами? Очень прошу, пожалуйста!

— Хорошо.

Машина, изредка завывая сиреной, помчалась по улице. Попова била нервная дрожь. Он вздрогнул, когда Бранников спросил:

— Волнуешься?

— Есть немного, — признался Попов.

— Везучий ты, только приехал… Вообще-то наш район тихий…

— Тихий Кут, — произнес Попов, как заклинание.

— Что? — не понял Бранников. — А-а-а, да — тихий. За три года, что я работаю здесь, это второй случай.

— А первый?

— На почве ревности. Да, еще ничего не известно, боюсь, не командированные ли мелиораторы. От черт! Надо же… Ты что, быстрее не можешь? — разозлился он вдруг на шофера.

Рев мотора стал явственней.

II

За поселком Заозерным, на краю поля собралось уже человек тридцать. Многие бы подошли ближе, но сдерживал неприступный вид милиционера. Тут же, рядом рокотал мотором, вздрагивая, словно от нетерпения, бульдозер. За ним тянулось уже выровненное поле. Шофер, лавируя между еще не засыпанных ям от выкорчеванных деревьев, подъехал к автомашине с надписью на дверце — «милиция».

— Ну, что там, Сердюк? — спросил Бранников у подбежавшего старшего лейтенанта.

— Убийство. Лицо обезображено. Труп в яме, присыпан землей. Ребятишки играли — нашли…

— Собака?

— Не взяла. Не видно, чтобы след обрабатывали, а никак. И ведет себя странно…

— Кто убитый?

— Личность не установлена. Ни одежды, ни документов.

— Как это? — вырвалось у Попова.

— А вот так, — старший лейтенант криво усмехнулся. — Посмотри сам, мил дружок. Голый совсем.

Подле одной из ям лежал труп мужчины. Вместо лица какой-то ком застывшей крови, перемешанной с землей.

— Ну, что, Петр Сергеевич? — обратился Бранников к человеку с небольшой бородкой.

— Убийство совершено между двенадцатью и тремя часами ночи. Смерть наступила мгновенно, от выстрела в затылок. По-моему, пуля прошла навылет, но лицо умышленно обезобразили. Вот пока и все. Остальное покажет вскрытие.

— Труп можно отправлять?

— Да, конечно.

— Сердюк!

— Слушаю, товарищ майор.

— Место происшествия осмотрели? Сфотографировали?

— Так точно.