Стратегия выхода - Ли Чайлд

Поднялся дым. Осколки ручки отлетели и закружились в воздухе. Взрыв не был бы достаточно сильным, чтобы убить его, даже если бы он поднял чайник. В этом он был почти уверен. Но, вероятно, это стоило бы ему нескольких пальцев. Может быть, всей руки.

Джеклин снова задрожал, но ему уже не было холодно. Он поднял кошелек, затем вышел из палатки и на этот раз направился направо. Через пару минут он обнаружил след от колес. Он был узким. Почти наверняка от велосипеда. Он подумал, где же он. Сможет ли он его украсть. Но след стал слабее и наконец исчез. Джеклин теперь с трудом шел. Его ноги все глубже погружались в песок. Это напоминало ему пляж. Он ненавидел пляж, но по крайней мере здесь не было солнца, которое бы его обжигало. И насекомых, которые бы его кусали. Он продолжал идти и почувствовал, что погружается еще немного. Потом гораздо сильнее. Его лодыжки оказались погребены. Так же как и ноги, до середины колен. Тогда сработал инстинкт. Он бросился на спину, широко раскинув руки и ноги, как морская звезда. Он перевел дух, а затем начал тянуться вниз руками и толкаться ногами, совершая неловкие движения, напоминающие плавание. Это было изнурительно и крайне неэффективно, но он все же двигался. И не погружался. Он продержался так четыре фута. Шесть. Затем он рискнул перевернуться. Он поднялся на ноги и поспешил обратно по тому же пути, по которому пришел.

Джеклин сожалел о многих вещах в своей жизни, но в тот момент ни о чем так сильно, как о том, что открыл дверь кладовой.

Обе попытки по ровному песку оказались почти катастрофическими, поэтому Джеклин решил провести перемену тактики. Он пошел вверх. Он подумал, что, возможно, сможет перебраться через дюны и сбежать с другой стороны. Или что, если поднимется достаточно высоко, то найдет люк для обслуживания в стене или на потолке, если он поднимется достаточно высоко. Сначала он шел нормально, но вскоре уклон увеличился настолько, что ему пришлось наклониться вперед и ползти на четвереньках. Чем дальше он уходил, тем тверже становился песок. Вскоре он снова смог идти прямо. Он чувствовал победу. Свободу. Он приближался. Он заставил себя идти быстрее. Делать более длинные шаги.

Песок под одной ногой обрушился, и Джеклин споткнулся в сторону. Он услышал хруст, затем треск, а потом весь верхний слой песка сорвался. Он был, наверное, в три фута толщиной. Он соскользнул, и на его место обрушилась корка песка сверху. Еще больше песка сыпалось со всех сторон. Джеклин попытался скатиться по нему, как бегун по осыпям, но не смог сохранить равновесие. Он упал. Он катился, кувыркался и кружился, пока не смог понять, где верх, а где низ. Он оказался внутри бурлящего облака песка. Песок попал ему в глаза. В рот. В нос. Он не мог остановиться. Он ничего не видел. Не мог дышать. Он продолжал падать, все ниже и быстрее, у него кружилась голова, пока он не ударился о твердую землю. Последний воздух вышел из его легких. Он задыхался. Было темно. Он оказался погребен. Вес песка давил на него. Он пытался встать, но не мог. Песок был слишком тяжелым. Его сознание начало уплывать. Он подумал, что все кончено. Но тут, как гром среди ясного неба, его осенила мысль. Он подтянул руки и ноги. Засунул их под себя. Затем, с последним гигантским усилием, он вытолкнулся вверх, к небу. Его голова прорвала поверхность. Он извивался, пока его грудь не освободилась. Он глотнул воздуха, затем выбрался наверх и выбрался из песка. Он повернулся один раз, два, пока не убедился, в какую сторону ведет путь обратно к отправной точке. Хватит. Он сдался.

Джеклин спотыкаясь побрел обратно к входу. Его плечи были сгорблены. Руки свисали вдоль тела. Он не смотрел, куда идет. Его шаги были неровными. Он пошатывался то в одну, то в другую сторону, словно был пьян. Затем, когда его правая нога опустилась, он почувствовал, что под ней что-то прогибается, скрытое песком. Он услышал щелчок. Он замер на месте. Он слышал этот звук раньше на тренировках. Он наступил на мину. Он сказал себе, что это не может быть правдой. Можно было спокойно идти дальше. Должно было быть так. Но ноги не слушались. Песчаная лавина была реальной. Взрывчатка в чайнике была реальной. Он не знал, что делать. Он застрял. Он почувствовал, как холодные пальцы отчаяния сжимают его душу, но он отбросил их. Затем он услышал резкий, металлический лязг: звук спасения. Ворота открывались. Он поднял глаза и увидел, как к нему направляется Стрикланд.

Стрикланд что-то нес. Он подошел ближе, а затем поднял это, чтобы Джеклин мог разглядеть. Это был пистолет. Необычный. CZ 52, из бывшей Чехословацкой Социалистической Республики. Он сказал: - Он некрасивый, но эффективный. Из моей личной коллекции. Мне говорили, что он использовался в трех разных покушениях. Но это не имеет значения. Длинноствольное оружие мне больше не подходит, это очевидно. А прелесть этой малышки в том, что она калибра 7,62. Патрон короче, чем у АК, но по дырке, которую он пробьет в тебе, никто этого не заметит. Так что, в тело или в голову?

Джеклин стоял, уставившись на пистолет. У него отвисла челюсть. Он не ответил, поэтому Стрикланд выстрелил ему в грудь. Он наблюдал, как Джеклин падает, затем засунул пистолет за пояс и достал телефон, чтобы позвонить и попросить помощи с уборкой. Он закончил разговор, а затем замер. Ему пришло в голову, что конфликт еще даже не начался, а у него уже двадцать пятый погибший в бою. Не было смысла тратить его зря.

Глава 17

Ричер проснулся до того, как появился Гилмор. Он включил кофеварку и оставил её хрипеть и шипеть, пока сам пошёл в ванную. Он порылся в шкафу, пока не нашёл полотенце. Он догадался, что когда-то оно было синим. Теперь оно было серым, почти прозрачное и шершавое, как наждачная бумага. Он быстро принял душ, используя сморщенные остатки единственного куска мыла, которое смог найти, затем вытерся, кончиками пальцев привел волосы в какой-то порядок, одел ту же одежду и вернулся на кухню.

Гилмор вышел из своей спальни. На нем была футболка «Ориолс» и широкие оранжевые шорты; он топал по комнате, раздраженный и растерянный. Он выдохнул что-то вроде недовольног приветствияе, отказался от предложенного Ричером кофе и с трудом вымолвил извинение за