Кукла для зверя - Ника Долгина

По лобку скользнула мужская рука, проникая глубже, растирая сочившуюся влагу, большим пальцем он ласкал клитор, а два других с лёгкостью скользили в ней.

Лера ощутила нарастающее напряжение и закрыла глаза, сосредоточившись на движении его пальцев. Его умелые движения почти сразу подвели её к краю, но не позволяли сорваться, контролируя ситуацию. Девушка сипло дышала, жадно хватала ртом воздух и мысленно умоляла его не останавливаться, но очевидно у него был свой сценарий.

Она три раза оказывалась на грани, когда он позволил ей разрядку. Тело её забилось в сладких судорогах, скручивая спазмами удовольствия и извлекая из горла тихие всхлипы, а Влад жадно наблюдал, ловя её эмоции и первый совместный оргазм.

Почти сразу он зубами разорвал пакетик фольги и отбросил его в сторону, раскатывая презерватив по довольно внушительной длине. Её дыхание застревало в горле, а он ловил каждый её ломаный вздох, из последних сил сдерживаясь.

Он начал медленно растягивать её, снова подключив пальцы, но почти сразу их место занял его член. Руки девушки мелко дрожали над головой, а он упивался её беспомощностью, теряя связь с реальностью. Его контроля хватило ровно на столько, сколько времени он ей отмерил, чтобы подстроиться под его мощь и ритм, а дальше они оба сорвались за край...

Абсолютного обладания. Болезненного довольствия. Сладкого безумия.

Он требовал от неё невозможного — полной отдачи, полного подчинения, полного контроля с его стороны. Она не сопротивлялась и принимала его бешеные толчки, туша собою пожар его желания.

Лера видела всё — капельки пота на висках, бешено пульсирующую вену на шее, дикий огонь жадных глаз, перекатывающиеся под кожей мощные мышцы, а потом их накрыл общий смерч, отрывая от земли и унося ввысь.

Ушёл Влад под утро, измотав её в край, а она почти сразу провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 27

Лера, хотя и была лишена средств связи с внешним миром и жила в информационном вакууме, не была дурой, и сумела сложить два и два. Она была похищена и находилась в доме странного во всех отношениях человека.

Он производил давящее впечатление, его властные манеры и пренебрежение к чувствам людей, а также законам, его поступки, противоречащие здравому смыслу, приводили её в ступор.

Он постоянно находился в доме, который неспроста был превращён в крепость. Отслеживающий браслет на его ноге подсказал, что её визави имеет явные проблемы с законом.

Он не производил впечатление психа или шизофреника.

А скольк их психов ты имела удовольствие знать? — вопрошал внутренний голос с издевательской интонацией.

И даже это не настораживало.

Но, с другой стороны, когда она перебирала в уме его поступки, ничего по настоящему ужасного не видела. Её стокгольмский синдром расцвёл буйным цветом, подавляя личность, и так пребывающую в искажённой реальности.

Она будто лишилась способности критически мыслить, её существование стало подчинено чужой воле, а сознание смирилось с тем, что было не в силах изменить.

И вот уже она рада, что тюремщик позволил ей разговаривать, передвигаться по дому после семи вечера, когда персонал и посторонние покидали особняк, она благодарна за вкусный ужин и одежду, воспринимая как должное то, что её похитили и держат здесь уже чёрт знает сколько времени.

Не иначе, она сходит с ума.

С тех пор как Лера оказалась в заточении, этот новый мир стал её единственной реальностью. Первоначально ей было страшно, она испытывала широкий спектр эмоций: от ужаса до гнева, от надежды до безысходности.

Однако постепенно её восприятие ситуации начало меняться. Прошло несколько дней, и девушка начала осознавать, что борьба против своего похитителя лишь усугубляет её страдания.

Каждая попытка сопротивления с самого начала заканчивалась физическими или эмоциональными наказаниями, и Лера почувствовала, как в ней нарастает смирение. Она наблюдала за своим похитителем, пыталась понять его. Это было не просто желание выжить, но и стремление к объяснению происходящего.

Когда-то у неё были мечты, заботы о будущем и желания, потом её жизнь изменилась навсегда. Влад затянул её в свои сети безумия. Она уже начала искать в нём человеческие качества, буквально на глазах он становился не просто монстром, а сложной личностью с внутренними конфликтами.

Лера заметила, что у него есть свои заботы и нерешенные проблемы, сейчас же этот анализ превратился в попытки оправдывать его поведение.

Девушка сначала отвергала эту ситуацию, потом сосредоточилась на том, чтобы поддерживать относительный мир в своей изоляции. Это внутреннее мироощущение позволяло ей сохранять хотя бы небольшой контроль над своей судьбой, не давая отравленным порам проникать в её организм. Она отключила эмоции, эмпатию, перестала пытаться понять, лишь констатируя факты их общей реальности.

Лера понимала, что похититель — человек с тёмным прошлым. «Возможно, это не его вина», — думала девушка. Курируя внутренние монологи, она искала удобные версии происходящего, в которых он превращался из злодея в жертву обстоятельств.

Возможно, у него было тяжёлое детство...

Эти попытки оправдания стали своеобразной защитой для её разума. Лера осознавала, что, если она не сможет сбежать, то лучше жить в мире, где её похититель — это не просто дьявол, а человек, который переживает свои мучения и проблемы.

Изначально девушка боролась с собственными чувствами. Она была полна ненависти и презрения к хозяину дома, но как только эти эмоции угасли, она стала испытывать понимание.

Порой в тишине она задумывалась: как часто мы осуждаем людей, не зная их историю?

Ещё каких-то пару месяцев назад Валерия мечтала о том, что скоро добудет нужное количество денег, вылечит и поставит на ноги любимую мамочку, а уже потом влюбится и выйдет замуж за человека, которого будет уважать.

Мечтала сделать карьеру и завести детей. Обидно, что в её двадцать один для неё уже настала пора распрощаться с иллюзиями: её жизнь, можно сказать, закончилась, не успев начаться, подчинившись чужой и очень странной воле.

Теперь она жила по его указке и зависела от прихотей странного во всех отношениях человека.

Надевала то, что купили.

Ела то, что поставили на стол.

По ночам принимала в своей постели молчаливого гостя.

Или хозяина, это как посмотреть!

Она никогда не знала, что ждать и к чему готовиться, но, к сожалению, смогла привыкнуть и к этому, подстроив свой внутренний мир под зыбкую реальность.

* * *

Ярость бушевала в нём кипящей магмой проснувшегося вулкана, вызревала под тоненькой корочкой спокойствия, которая тут и там уже грозила прорваться и алела яркими всполохами живого огня, едва сдерживаемого