Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

Фельдшер и медсестра прошли за калитку, лязгнул замок, и Катя снова осталась на улице одна. Сколько можно топтаться перед воротами? Она подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка и снова не успела. Из-за угла показалась еще одна машина. Большая, основательная, надежная. Ворота дрогнули и поползли в сторону, открывая глазу просторное пространство нужного ей зеленого двора.

Машина въехала туда и остановилась. Из-за руля выскочил высокий крепкий мужчина, в котором Катя по присылаемым тетей фотографиям опознала Александра Гордеева, своего троюродного брата. С пассажирского сиденья вылезла женщина, стройная и изящная, Катя ею прямо залюбовалась. Видимо, его жена Женя. Катя хотела окликнуть родственников, не обративших на нее ни малейшего внимания, но тут Гордеев открыл заднюю дверь, достал из нее девочку лет пятнадцати и на руках понес ее в дом. Голова девочки болталась, и жена брата придерживала ее, семеня рядом с ним и прилаживаясь к его широким шагам.

У Кати снова заколотилось сердце. Неужели и у родственников беда? Ворота остались открытыми, так что Катя, робко потоптавшись с мгновение, шагнула на территорию, таща за собой чемодан. Выложенная плиткой дорожка привела ее к крыльцу. Дверь в дом тоже оказалась открыта, так что Катя поднялась по лестнице и оказалась внутри вместе со своим неподъемным чемоданом, который вытянул из нее все силы.

– Простите, есть кто-нибудь?

Из недр дома появилась, словно вынырнула хрупкая изящная дама, одетая в легкие струящиеся брюки и такую же летящую тунику, красиво подчеркивающие фигуру. Тетя.

– Катенька, детка, ты наконец-то добралась? Слава богу. Я уже начала волноваться, что тебя так долго нет. Ты прости, что так получилось, но у нас тут такой дурдом. Проходи. Сейчас Саша покажет тебе твою комнату. Примешь душ с дороги, а потом я накормлю тебя завтраком. Да оставь ты свой чемодан. Саша поднимет его наверх. Дай я тебя обниму.

– Здравствуйте, тетя Таня.

Катя отпустила ручку злополучного чемодана, подошла к тете и вытерпела нежные объятия и поцелуи. Она была скупа на эмоциональные проявления чувств, да и прикосновения, как и любой интроверт, не любила. Тетя отступила на шаг и оценивающе оглядела ее.

– Как ты живешь, девочка моя? Все так же трудно?

– Почему трудно? – удивилась Катя. – Я нормально живу. Работаю в частной гимназии, так что зарплата у меня хорошая. Мне одной на жизнь вполне хватает. Запросы у меня скромные.

– Да разве же я про деньги. – Татьяна Михайловна всплеснула руками. – Я про то, что ты, похоже, так и не оправилась после смерти Иришки.

Напоминание про то, что мамы больше нет, ожгло, как удар ремнем. Катя даже вздрогнула, и слезы на глазах сразу выступили. Может, зря она согласилась приехать в Излуки. Она не выдержит месяц, если ей каждый день будут напоминать о маме. Хотя дома о ней тоже все напоминает. Каждая чашка, книга, брошенный на диване плед, которым мама укрывалась даже в жару. Катя всегда подшучивала над тем, что мама так мерзнет, а оказалось, что виной тому были плохие сосуды.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Простите меня, тетя Таня. Мне все кажется, что я привыкла, а потом выясняется, что нет.

– Да это ты меня прости, расстроила тебя, – огорченно сказала Татьяна Михайловна. – Проходи, дорогая, вот тут у нас кухня. Сейчас Саша спустится и проводит тебя в твою комнату.

– У вас что-то случилось? Я видела, как Александр с Евгенией заносили в дом девочку. Она, кажется, была без сознания.

Татьяна Михайловна беспечно махнула рукой.

– Это Кристинка, Женина дочка от первого брака. Ты не волнуйся, с ней все в порядке. Попросила разрешения переночевать у подружки и впервые в жизни напилась. С кем не бывало в пятнадцать лет.

Вообще-то с Катей Ильинской такого не бывало. Ни в пятнадцать лет, ни в двадцать, ни в тридцать. Она вообще ни разу в своей жизни не напивалась так, чтобы полностью отключиться. Точнее, она вообще никак не напивалась, позволяя себе один бокал вина, не больше, да и то редко.

Видимо, ее мысли легко читались на лице, потому что Татьяна Михайловна снова рассмеялась.

– Катенька, поверь мне, нет никакой трагедии. Кристинка просто спит, поэтому ее не стали будить, а занесли в дом на руках. Проснется, испытает на себе все прелести похмелья, а потом Женя выяснит, что случилось, и проведет необходимую воспитательную работу. Она строгая мать, так что все будет хорошо. Пойдем, я тебя с Петенькой познакомлю.

Петенькой, как знала Катя, звали внука Татьяны Михайловны, общего сына Александра и Евгении, названного в честь деда, разбившегося много лет назад в автомобильной аварии. Татьяна Михайловна тогда была в полном отчаянии и потом, когда от руки преступника погиб Катин отец, со знанием дела поддерживала маму, потому что понимала, какие чувства та испытывает.

Мысли привычно съехали на родителей, и Катя вздохнула. Неужели она никогда не повзрослеет? На лестнице раздались легкие шаги, и в кухне появилась Евгения с младенцем на руках.

– А Петенька сам пришел знакомиться, – улыбаясь, сказала она. – Здравствуйте, Катя. Или можно на «ты»?

– Можно. – Катя впервые за сегодняшний день тоже улыбнулась. Евгения ей нравилась. – Приятно познакомиться. И с Петенькой, и с вами. С тобой.

Малыш на руках у матери весело гукал, протягивая к Кате ручки. Она с некоторой опаской взяла его на руки.

– Привет, Петя, – сказала она. – Тебе сколько уже?

Можно подумать, он мог ей ответить. Катя тут же выругала себя, что совсем не умеет обращаться с детьми. Это потому, что у нее нет своих. Правда, судя по Кристине, Евгения тоже не очень умеет, хотя у нее двое.

– Восемь месяцев, – ответила за внука Татьяна Михайловна. – Совсем уже большой человек у нас. Жень, как Кристинка?

– Спит без задних ног, – фыркнула Евгения. – Ох, какая головомойка ее ждет, когда проснется. Расслабилась у бабушки в Турции. Ничего, придется вспомнить, что такое дисциплина.

Катя знала, что мама Евгении счастливо вышла замуж и переехала в Турцию. Кристину туда отправляли на каникулы, и домой она вернулась всего пару дней назад, спасаясь от турецкой жары. Впрочем, в этом году хоть в провинции, где жили Гордеевы, хоть в Питере, откуда приехала Катя, жара стояла не намного меньше.

Вот и сейчас, несмотря на то, что на часах начало одиннадцатого утра, градусник на телефоне показывал двадцать шесть градусов. Солнце заливало окна, но в доме царила комфортная прохлада. От работающего кондиционера, не иначе.

На лестнице снова раздались шаги. На этот раз тяжелые, основательные, и в кухне появился улыбающийся Александр Гордеев. Катя даже