Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

не сразу его узнала, потому что в ее памяти троюродный брат всегда был довольно мрачным типом. Надо же, как семейная жизнь его изменила. Прямо скажем, в лучшую сторону. Интересно, а с ней самой такая метаморфоза возможна? Или ей суждено навсегда остаться унылой и скучной старой девой?

– Катюха, привет. Это ж сколько лет мы не виделись?

– Год, – тихо сказала Катя. – Ты сопровождал Татьяну Михайловну на мамины похороны.

– Точно. Прости, – покаялся он. – Но я был уверен, что тогда ты меня даже не заметила.

– Тебя трудно не заметить, – Катя слабо улыбнулась. – Саш, тебе когда-нибудь говорили, что ты занимаешь собой пространство?

– Точно! – подхватила Женя. – Когда он впервые вошел в мой кабинет, там сразу стало тесно. И потом я замечала, что стоит ему войти в комнату, как все присутствующие начинают смотреть только на него. Вот какого мужа я себе отхватила.

Последнее прозвучало с изрядной ноткой гордости. От Татьяны Михайловны Катя знала, что Александр и Евгения познакомились при весьма интригующих обстоятельствах, связанных, в том числе, и с этим домом, построенным Сашиным дедом, и жаждала подробностей. Что ж, за месяц, который ей предстоит тут гостить, они успеют наговориться вволю[1].

– Так, моего дражайшего сына и его достоинства мы обсудим потом, а пока, Саша, проводи Катю в ее комнату и захвати с собой чемодан. Как я успела заметить, он ужасно тяжелый. Минут через пятнадцать я всех жду на завтрак. Он у нас сегодня поздний, но это не делает его хуже. Я напекла блинчиков. Будем есть их с икрой, сметаной, медом и вареньем. Катенька, я помню, что ты любишь блинчики.

– Люблю, – согласилась Катя.

Горло опять перехватило спазмом, потому что обожаемые дочкой блинчики несколько раз в неделю пекла мама. С икрой они их, конечно, не ели. Икру они могли себе позволить только на Новый год, но вот сметана, мед и варенье были на столе всегда.

– Тогда умывайся, переодевайся, располагайся и спускайся, – вынесла свой вердикт Татьяна Михайловна.

Вслед за Александром, непринужденно подхватившим ее тяжелый чемодан, Катя поднялась по лестнице и очутилась в выделенной ей комнате, просторной и очень светлой. Легкие занавески колыхались в открытом окне, выходящем в яблоневый сад. Катя обратила внимание, что все деревья уже усыпаны крупными, хотя еще и не до конца созревшими плодами. Урожайный на яблоки год. Все об этом говорят.

Прямо у окна стояла широкая, сразу видно, удобная, кровать, покрытая легким стеганым покрывалом. Ночь в поезде Катя провела без сна. Она не могла спать в поездах, поэтому сейчас чувствовала легкую дурноту, которая всегда бывает после бессонной ночи.

«Я полежу минуточку, а уже потом приму душ и пойду есть блины, – решила она, когда Александр, оставив ее одну, закрыл за собой дверь. – Мне необходимо полежать, чтобы не кружилась так противно голова».

Катя легла на манящую кровать прямо поверх покрывала, закрыла глаза, успела подумать, как приятно обдувает ее лицо легкий ветерок, и тут же провалилась в глубокий и ровный сон. Заглянувшая через полчаса в ее комнату Татьяна Михайловна не стала ее будить.

* * *

Лиза еще спала. Марианна специально перед уходом на работу заглянула в комнату к дочери, чтобы убедиться, что та тихонечко сопит, уткнувшись лицом в подушку. Она с самого детства спала именно так. Марианна сначала волновалась, что ребенок задохнется, а потом успокоилась. Если ей так слаще спится, то хорошо. Она подняла упавшую на пол игрушку. Страшного, но модного нынче импортного уродца по имени Лабубу.

Часы показывали половину девятого, нужно поторапливаться, чтобы не опоздать на работу. Обычно они с Лизой целовались и обнимались перед уходом, и Марианне неожиданно стало тревожно на душе, хотя ничего экстраординарного в том, что дочь этим утром заспалась, нет. Лето же. Каникулы. Вторые каникулы в жизни ее восьмилетней дочки. Пусть спит.

Они с мужем растили Лизу достаточно самостоятельной. В свои восемь лет та вполне может разогреть оставленный матерью завтрак, поесть, застелить постель и заняться своими делами, не скучая в одиночестве. О том, что она затеет какие-то опасные игры, можно не волноваться.

Девочка послушна. Со спичками не играет, газовую колонку не трогает, знает, что на речку без взрослых нельзя. Максимум, на что она способна, – это уйти к своей подружке Юле, живущей через два дома на этой ж улице. Юлина мать в декрете, так что охотно присматривает за обеими девчонками, и если позовет Лизу с собой купаться на реку, то дочь обязательно позвонит, чтобы предупредить мать и спросить разрешения. Так у них установлено.

И отчего так тревожно?

Марианна вздохнула. Если бы папа находился дома, то, конечно, на душе было бы гораздо спокойнее. Но отец уже второй месяц восстанавливался от инфаркта. Сначала в больнице, а теперь в санатории. Со всеми делами в офисе приходится в одиночку разбираться мужу. Он справляется, конечно, но дома почти не бывает.

– Маришка, ты идешь? – Муж заглянул в коридор, куда выходила комната Лизы. – У меня совещание на девять назначено. Нельзя опаздывать.

– Да, сейчас.

Марианна тихонечко прикрыла дверь и вслед за мужем спустилась вниз. Уже у машины она снова остановилась, чувствуя на себе чей-то взгляд. Ощущение было тяжелое, липкое. Она осмотрелась по сторонам и помотала головой. Никто не может на нее смотреть. Дом окружен высоким забором, папа в свое время построил его на совесть. И соседи у них все знакомые, проверенные временем. И занятые. Некогда им подглядывать через забор.

– Маришка, поехали. Некогда. Что ты копаешься?

Марианна села в машину, дав себе зарок позвонить дочери сразу, как доберется в офис. Хотя нет, пусть спит хотя бы до десяти. Когда еще спать всласть, как не в детстве.

В десять часов утра позвонить дочери она не смогла, была занята на совещании в бухгалтерии, так как в фирме отца работала финансовым директором. В последние годы это их семейное предприятие. Отец, основавший компанию, когда Марианна была еще ребенком, – генеральный директор, супруг – исполнительный, Марианна – финансовый.

Дела в компании шли отлично. Это давно так повелось. Отца считали бизнес-гением и партнеры, и конкуренты. И, надо признать, дочь и ее муж, влившись в бизнес, ничуть ничего не испортили, а даже наоборот, улучшили дело, внедрив современные методы управления и используя технологические «ништяки», в которых отец, в силу возраста, не разбирался.

Совещание закончилось в одиннадцать, и Марианна сразу уехала в налоговую. Освободилась она в районе двух, чувствуя адский голод.

– Ты обедал? – спросила она, набрав номер мужа.

– Нет, тебя ждал. В офис заказать