Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

– Для начала позвонить Юлькиной маме и спросить, не у них ли она, – ответил муж, сохраняющий хладнокровие. – Потом обойти дом, потому что телефон вполне может быть в беззвучном режиме. Потом попробовать отследить геолокацию.

– Я давно хотела установить ей на телефон программу, по которой мы бы видели ее местонахождение. – Марианна вздохнула, ей отчаянно не хватало воздуха. – Но все откладывала, потому что мы и так всегда знаем, где она. Господи, ну почему я этого не сделала.

– Марианна, успокойся, пожалуйста. Лиза найдется, и ты будешь сожалеть, что так сильно волновалась. Это вредно.

Боже мой, муж даже не знает, насколько ей вредно волноваться. Она не успела ему сказать, и сейчас точно не время. Сейчас в центре внимания не она. Сейчас главное – найти Лизу.

Примерно с полчаса ушло на то, чтобы позвонить Юлиной маме, а потом обзвонить всех остальных подружек и одноклассниц, чтобы убедиться, что Лизу сегодня никто из них не видел. Илья сбегал на реку, но и там Лизы не было. На небольшом песочном пляже царило обычное для летнего дня оживление, в воде плескалась детвора, на берегу расположились бдительные взрослые, а также несколько молодежных компаний.

В воздухе витала безмятежность. Если бы тут с утра утонул ребенок, то картина выглядела бы не так мирно. У одной из компаний, которая, судя по размеру мусорной кучи, сидела тут довольно давно, муж поинтересовался, не видели ли тут девочку лет восьми, и даже показал фотографию на телефоне. Нет, Лизы на реке не было. Да и не могло быть. Она никогда не ходила туда без взрослых.

– Слушай, а может, она на озере?

Этот вопрос задал муж, вернувшись домой. Марианна недоуменно уставилась на него.

– На озере? Но она же знает, что туда точно нельзя. Мы даже вместе туда никогда не ходим.

Да. Озеро, расположенное примерно в километре от Излук, с недавних пор считалось прокаженным местом. Конечно, в прошлые годы оно пользовалось популярностью, но местные относились к нему сдержанно. Во-первых, река в Излуках была чистая, широкая, полноводная, и идти до пляжа минут пять, не больше, причем это расстояние не зависело от того, в какой части поселка находится твой дом – в старой, деревянной, еще советской, или в современной, застроенной комфортабельными коттеджами.

До озера же нужно еще дойти. И дорога эта, через поля, заросшие колкой травой, а потом по лесу, казалась бесконечной. Особенно по жаре. Во-вторых, на озеро съезжались купаться жители со всей округи. Оно постоянно было заставлено машинами, разбросанными по берегам палатками, завалено мусором и кишело людьми практически как черноморский пляж. Также здесь располагался причал, предназначенный для катания на сапах, что делало место еще более многолюдным.

В-третьих, вода в озере всегда была темной, почти черной. Озеро так и называли, Черным, что было связано с высоким содержанием гуминовых кислот, из которых состояли донные отложения. Гуминовые кислоты являлись продуктом разложения торфа, который попадал в озеро из впадающих в него болотных ручьев. Марианне, к примеру, просто неприятно было заходить в воду, которая на глаз казалась грязной.

В этом же году здесь и вовсе произошла какая-то непонятная экологическая катастрофа. В конце июня сапбордисты обнаружили шокирующую картину: поверхность озера покрылась сотнями мертвых рыб, а на растущих на берегу деревьях ветви были усеяны оцепеневшими птицами, словно впавшими в летаргический сон.

Дикие утки, которые летом гнездились на озере, не реагировали на людей, даже когда те приближались практически вплотную. Вроде бы приезжала какая-то комиссия, воду брали на анализ, но его результатов Марианна не знала. Организаторы экскурсий на сапах временно отказались от проведения мероприятий на озере до выяснения причин катастрофы. Местные обсуждали то ли несанкционированный сброс неведомых химических отходов, то ли размножение таких же неведомых токсичных водорослей. Однако за месяц, прошедший с того времени, ситуация более или менее вернулась в привычное русло.

Любители сапов снова начали рассекать водную гладь, птицы летать, а наиболее смелые жители окружающих деревень, включая Излуки, купаться. Тем более установилась тридцатиградусная жара. Правда, говорили, что купание оказалось неполезно для здоровья. Мол, кожа покрывается волдырями, и глаза болят, но Марианна относилась к подобной информации как к «белому шуму». Ее она не касалась. Нет, Лиза никак не могла уйти на озеро.

Так где же она?

К концу рабочего дня они с мужем обошли всех соседей в новой части Излук. Разумеется, тех, кто был дома. Дочку никто не видел. Соседи, слыша о беде, подключались к поискам. Кто-то опрашивал людей на автобусной остановке, кто-то обзванивал школьных учителей, кто-то на машине поехал в город, чтобы показать фотографию девочки по пути следования автобуса, кто-то все-таки сбегал на озеро, чтобы поговорить с сапбордистами, несколько мужчин отправились прочесать лес.

Марианна оставалась дома, без конца набирая дочкин номер телефона. Рядом с ней дежурили сердобольные соседки. Она то ли заледенела, то ли окаменела изнутри, превратившись в молчаливое изваяние отчаяния. К вечеру, когда стало понятно, что поиски не увенчались успехом, а надежда, что Лиза вернется домой сама, угасла, поставили в известность полицию и отряд, специализирующийся на поиске людей. Однако и их усилия ни к чему не привели.

Попытка отследить телефон девочки оказалась бесплодной. Примерно с шести часов вечера аппарат абонента оказался вне зоны действия Сети. Длинные гудки сменились автоматическим голосом, равнодушно раз за разом сообщающим об этом набирающей номер Марианне. Восьмилетняя Лиза бесследно пропала.

* * *

Катя проснулась от острого чувства голода. Глянув на часы, она не поверила собственным глазам. Половина шестого. Получается, что она проспала не только предложенный Татьяной Михайловной завтрак, но и обед. Немудрено, что так хочется есть. Катя спустила ноги с кровати и помотала головой, прогоняя сонную одурь. И почему ее никто не разбудил?

Катя прислушалась, с первого этажа доносились какие-то возбужденные голоса. Наверное, Женя воспитывает проштрафившуюся дочку. Появление в такой ситуации чужого человека – это неудобно. Больше всего на свете Катя Ильинская боялась показаться нетактичной.

Что ж, значит, можно не торопиться, а принять душ и переодеться, а потом уже отправляться добывать еду. Именно так она и сделала, появившись в уже знакомой кухне лишь через полчаса. Там обнаружились практически все домочадцы, кроме Александра. Восьмимесячный Петя увлеченно играл, лежа на пузе в стоящем около дивана манеже. Рядом, на диване, с удобством расположилась Женя, периодически подсовывающая сыну игрушки. За большим овальным столом сидела девочка-подросток, перебирая рассыпанный перед ней крыжовник, от которого она отрезала хвостики.

Татьяна Михайловна ловко и