Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

с изумлением смотрели на корабли… Ко времени открытия Пуэнт-Нуара торговля рабами продолжалась уже сорок лет, с тех пор, как экспедиция Антана Гонсалвиша и Нунью Триштана пленила десять черных африканцев и отвезла их в Португалию. Работорговля уже набрала такие обороты, что приобрела в Португалии в 1481 году статус королевской монополии.

Марио любил Африку и не считал, в отличие от большинства европейцев, что колонизация явилась благом для Черного континента. Она стала началом конца. Смешение традиций и современного породило уродливые формы политического управления, коррупцию, большое количество переворотов, военных диктатур и гражданских войн.

Едва Марио успел выпить таблетку, принесенную секретарем, появился китаец в сопровождении переводчика.

Шен Симэнь оказался довольно молодым и довольно крупным для китайца. Черные гладкие волосы на затылке были стянуты в короткий хвостик и блестели так, словно его кошка облизала. Чуть раскосые глаза смотрели пристально и настороженно. Его, очевидно, напрягло присутствие Марио, но он ничего не спросил, отчего у Санчеса создалось странно впечатление, что китаец его знает.

Мисумба встал из-за стола, пожал Симэню руку и торопливо залопотал, поглядывая на пухлого переводчика в массивных очках на пол-лица:

– Господин Симэнь, очень рад познакомиться лично. Это мой телохранитель – месье Санчес. Надеюсь, вас не смущает его присутствие?

– Нисколько, – легкий кивок в сторону Марио и полуулыбка, застывшая на тонких губах, сменившая настороженность.

«Привычная маска, – машинально отметил колумбиец. У него болела голова и подташнивало. Озноб от малярии скоро пройдет, зато от таблеток будет мучительно ныть печень и заболит живот. – Вот с такой же улыбочкой он будет убивать».

Санчес, не слезая с подоконника, уставился в затылок китайца, недоумевая, с чего вдруг подумал об этом бизнесмене как о профессиональном убийце. Ничего вроде такого в нем нет. Костюмчик с иголочки, темно-коричневый, с блеском, золотая печатка на среднем пальце правой руки. Тренированные плечи и руки. Пожалуй, только это.

Марио кожей чувствовал исходившую от него опасность, не понимая еще, в чем конкретно она заключается.

Переводчик тараторил то по-китайски, то мурлыкал по-французски. Но у Санчеса возникло ощущение, что китаец прекрасно понимает по-французски.

– Месье Мисумба, я бы хотел разобраться, наконец, тут, на месте, в чем загвоздка с нашими поставками. По телефону ваши доводы прозвучали несколько невнятно. Есть государственные договоренности. Я вам уже говорил, что наши грузы имеют гуманитарное значение для ЦАР – медикаменты, оборудование для больниц и школ. Обратно везем хлопок-сырец и марганцевую руду. Вы затягиваете погрузку-разгрузку, своевременно не обеспечиваете нас железнодорожными вагонами.

– У нас, кроме ЦАР, Габон вывозит марганцевую руду, и Чад отправляет свои грузы через наш порт. В Пуэнт-Нуаре большой нефтяной терминал «Джени». Большой грузооборот. Очередность. Мы не можем создавать особые условия кому бы то ни было. При всем уважении.

Лицемерный Мисумба приложил ладонь к сердцу. Надо отдать должное Симэню, тот смекнул, что от него требуется.

– А если я осуществлю некое стимулирование, процесс пойдет быстрее?.. Я был бы вам очень признателен, месье Мисумба, если бы вы ускорили разгрузку «Атлантик оушен», который стоит у вас на рейде. Когда мне идут навстречу, я могу быть очень щедрым. Поверьте.

– Верю, – Мисумба пошевелил пальцами в воздухе, будто играл неслышную никому мелодию. Мелодия, видимо, состояла из шелеста купюр и звяканья монет. Конголезец изобразил глубокое раздумье. Но Марио испортил ему игру, спросив на китуба:

– К чему такая спешка? Выясни у него.

Самуэль неохотно подчинился.

– Господин Симэнь, к чему торопиться? Своевременно осуществим погрузку в лучшем виде, без суеты, аккуратно.

Китаец обернулся, поглядел на Марио, как тому показалось, заинтересованно и мягко сказал:

– И тем не менее, господин Мисумба, требуется ускорить разгрузку. Я отблагодарю вас. Более того, хотел просить еще об одной услуге. Вы прекрасно знаете, что на дороге из Пуэнт-Нуара до Браззавиля до сих пор промышляют партизаны, грабят поезда. Мне нужен квалифицированный специалист по безопасности, – он снова покосился на Санчеса, – который наберет людей и обеспечит сохранность груза.

Самуэль взглянул на Марио, ожидая ценных указаний, но тот отвернулся, и его ссутуленная спина вызвала недоумение у Мисумбы. Он пожал плечами и лучезарно улыбнулся.

– Господин Симэнь, мне хотелось бы понимать степень вашей заинтересованности в ускорении процесса, – Самуэль придвинул к гостю листок бумаги и карандаш.

Китаец что-то быстро и понятливо написал и вернул листок хозяину кабинета. Цифры не требовали перевода.

– Да-да, – обрадовался конголезец. – В таком случае, есть смысл продолжать наше сотрудничество.

Они пожали друг другу руки, и китаец удалился, сдержанно кивнув телохранителю.

Переводчик семенил за ним следом.

– И чего ты так опасался? – недоумевал Марио. – Обошелся бы без меня.

– Он опасный человек. – Мисумба нервно порвал листок с суммой взятки. – От него исходит что-то, – он пошевелил пальцами и тут же удовлетворенно потер розовые ладошки одну о другую, смутился и добавил: – То же, что и от тебя. Вы похожи.

Марио посмотрел на него внимательно. Кто-то из родни Мисумбы в племени был колдуном, и чутью конголезца Санчес доверял.

– Распорядись, чтобы меня домой отвезли, – попросил он Самуэля. – Лихорадит… Не забудь со мной рассчитаться за сегодняшнюю услугу. Заметь, я больной сюда приперся.

* * *

Шлепал дождь по плиткам двора и пальмовым листьям. Москитная сетка на окне намокла, пахло мокрой пылью, и от окна тянуло сыростью.

В коричневой кофте, накинутой на плечи, Марио выглядел старше. Лицо осунулось. Его подташнивало, и он пил очень крепкий и горький кофе, сидя за большим письменным столом. Перед ним стоял открытый ноутбук. Он только что отправил сообщение, напоминающее детскую считалочку, в которой фигурировал китаец, поезд и спешащие у китайца часы. Все это было забавно срифмовано по-французски. Файл с посланием Марио не сохранил и, выключив компьютер, задумчиво смотрел на погасший, но излучающий едва заметное свечение экран.

Услышал, что Джиневра, которая еще не ушла домой, громко говорит кому-то у входной двери:

– Месье Санчес болен. Что за настырность?

– Кто там, Джиневра? – крикнул Марио на китуба.

– Какой-то узкоглазый, – откликнулась она на этом же языке.

– Пусти его и принеси еще кофе.

Почти сразу в дверном проеме появился Симэнь. Без переводчика.

– Добрый вечер. У вас здесь темно, сеньор Санчес. Так вас лучше называть?

– У меня малярийная лихорадка, – Марио перешел на деревянный диванчик, сел в уголок и закинул одну руку на округлую спинку. – Голова болит, и свет раздражает. Присаживайтесь. Ваш французский не так уж плох. Итак, вы, по-видимому, проявили большую настойчивость, раздобыв мой адрес. Для чего?

– Можно сразу и к делу, – согласился Шен. – Вы помните сегодняшний разговор об охране вагонов с грузами до Браззавиля? Хотел просить вас. Далее, до ЦАР, безопасность обеспечат другие люди.

– Почему меня?

Шен опустил глаза.

– Наслышан о вас.

– Гуманитарные