Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

я вернулся, сразу почувствовал чужое присутствие. Согласно этикету, гость не показывался на глаза, пока трон был пуст. Я надменно прошествовал по лунной дорожке, опустился на сиденье, тело автоматически приняло жесткую деревянную позу. Секунда упала в неподвижность, а потом гость выступил из тени колонн в проход: тяжелые армейские ботинки, пятнистые штаны, обнаженный торс, перевитый ремнями, над мускулистыми плечами гордо вскинута пернатая голова. Лунный свет матово блеснул в круглом птичьем глазу и пробежал ручейком по стволу винтовки, которую Гор небрежно держал в левой руке.

Я молча разглядывал его.

— Мои приветствия, Себек.

Я на миллиметр склонил голову:

— Как дела на Небе, Страж?

— Змей ходит в своих глубинах, но на священную ладью не покушался.

Я ностальгически усмехнулся — Гор занял мое место. Когда-то я стоял на носу барки Ра, сжимая в правой руке гарпун, и мир был юн тогда, и змей Апоп тоже — юн и нагл.

— Я должен сказать тебе, Себек, что в своих поисках ты заходишь слишком далеко.

Я напрягся, хотя чего-то подобного и ожидал.

— Кого ты представляешь? — осведомился я.

— Отца, — лаконично ответил Гор.

— А чего же он сам не пришел?

— Ты знаешь.

— Знаю, — грустно согласился я.

— Тогда не уводи разговор.

Получил? Получил.

— К отцу приходил Шива. Он не хочет ссоры. Отзови своего союзника.

Я ухмыльнулся, про себя, конечно:

— Зевс пусть отзывает.

— Арес закрылся. Доступ только от тебя. Он играет, он сделает невинное лицо. Зачинщик ты.

— А почему ты считаешь, что ТОЛЬКО я?

Гор по-птичьи повернул голову направо, чтобы лучше меня видеть, и моргнул:

— А кто еще?

— Думай, Гор. Ты же у нас умный. Раз Осирис поручил это дело тебе, ты и потей.

— Я всего лишь вестник, — с отвращением признался Гор. — Другими полномочиями отец меня не наделял.

Я позволил себе нарочито расслабиться: откинулся на спинку трона, заложил ногу на ногу. Это было оскорбительно.

— Отец… Еще один вопрос, с которым нужно разобраться.

Гор переступил с ноги на ногу, перехватил винтовку, закрывшись ею. Волнуется. Наверняка что-то подозревает, иначе в нашей схватке не нанес бы удара туда, куда он нанес.

— Не пытайся меня запутать, Себек. Я хорошо знаком с обстоятельствами своего рождения.

— Это тебе кто рассказал? Исида? Или сам Осирис?

— Не важно.

— Тот?

— Не имеет значения.

— Так послушай теперь мой вариант, — я разозлился неожиданно для самого себя. — Несколько лет мы с ним открыто не конфликтовали, кружили и прощупывали друг друга, ловили на ошибках. А потом я побил Апопа и поверил в себя. А Гера нивелировала его преимущество, введя меня в свой пантеон в ипостаси Тифона. Я порождал драконов, Гор. Я был готов ударить по обеим ипостасям Зевса/Осириса. И время играло против меня. Тогда я взял семьдесят два раба и пришел на устроенный Осирисом пир. Они сидели за двумя длинными столами — Осирис во главе, — кушали и тихо смеялись. Когда я распахнул двери и вошел, наступила тишина. За моей спиной в зал входили рабы и выстраивались вдоль стен. Шестеро внесли роскошный резной саркофаг и поставили его на стол, сбросив на пол яства. «Это мой подарок тебе, брат, — сказал я ему. — Примерь его». Ритуальные предметы всегда были хорошим тоном в нашем пантеоне, но мой поступок был предложением капитуляции, и все понимали это. Осирис сидел на троне очень прямо, я стоял, широко расставив ноги и расправив плечи. Во мне бушевала сила. Я ликовал, глядя на его бледность. Я знал, что он откажется, и предвкушал резню. Когда он вежливо сказал «нет», я в три шага подошел к трону и ударил его мечом. Ни один — слышишь? — ни один из присутствующих там богов не пытался помешать мне! Рабы разрубили тело на миллион кусков и разбросали по свету'. Я связал Зевса своими змеиными хвостами и вырвал его сухожилия, чтобы он не мог двигаться. Я запер его в Корикийской пещере под охраной драконицы. И началось мое правление. Слушай меня, Гор, дальше будет интереснее! Я пожалел сестру свою, Исиду. Она стала ходить по миру и собирать куски своего мужа. У нее ничего бы не вышло, но ей помогла моя жена, Нефтида. Она многое знала. Она помогала Исиде в поисках, она оплакивала Осириса вместе с Исидой. Она отравила меня, и я потерял много времени во владениях Анубиса, пока он не вернул меня назад, поэтому я не мог помешать им. Они собрали Осириса, бальзамировали его; моя жена охраняла мумию. Исида тем временем искала последнюю часть, ты знаешь, они ее так и не нашли. Но Исида все же зачала тебя. Одной ей известным способом разбудила его жизненную силу, как теперь принято говорить. Ха-ха! Я был этой жизненной силой, Гор! А Исида умела разбудить, о да! Кого угодно! Я брат Осириса, и в каком-то смысле через этот инцест действительно прошла его частичка. Они продолжали собирать куски, пока ты рос. А когда я вышел из царства мертвых и пошел разрубать тело вновь, у гробницы меня уже ждал ты. Я не мог убить сына, а ты… Ты тоже не убил, ты меня оскопил, следуя своему эдипову комплексу. Зевс вышел из пещеры, пока Гермес держал мою драконицу. Мойры плели нити нашей судьбы. Зевс спалил меня молниями и бросил в Тартар. Осирис воскрес и воцарился. Но! Эти бабы так и не нашли фаллоса, и Осирис оказался бесплоден. Во всех смыслах. Бессилен. Он больше не мог творить. И он ушел царствовать в земли мертвых, потеснив Анубиса. А я…

— Ты все лжешь, — прокаркал Гор и, резко развернувшись, ушел.

Я долго смотрел ему вслед, не в силах унять внутреннюю дрожь. Я ведь тоже лишился потенциала. Силы. Благодаря Гору.

Нервное напряжение не ослабевало и требовало разрядки. Я решил прогуляться до земель Ареса и нашел его в пустыне, погруженного в медитацию на низких зеленых носилках, окруженных шестью воинами в гребенчатых шлемах. Никто не обратил на меня внимания: воины застыли изваяниями, лишь жили ветром разноцветные ленты, обрамлявшие острия их копий. Арес сидел на пятках в очень напряженной позе. Его глаза были закрыты, лицо сосредоточено, локти прижаты к бедрам, лишь в бешеном ритме бегали по воздуху его пальцы, будто он играл на сложном многоуровневом рояле. Иногда он вдруг выбрасывал руку вперед, словно нажимая невидимые кнопки, а однажды, оскалившись в ярости; ударил обоими кулаками по помосту перед собой, собрал в горсть кусок пустоты, растер его меж ладонями и, развеяв по ветру, удовлетворенно расслабился; тогда воины наклонились, подняли носилки, сделали