Другая сторона стены - Надежда Черкасская

[6] Береги время (лат.), Сенека «Нравственные письма к Луцилию»

[7] Объединение в 1569 г. Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, одним из результатов которого стала полонизация и окатоличивание литовской и русской шляхты.

[8]Военно-дипломатическая миссия графа Н.П. Игнатьева в Хиву и Бухару 1858 г., результатом которой стало заключение торгового договора с бухарским ханом, а также освобождение находившихся там в неволе русских. В цели миссии также входила топографическая съемка реки Амударьи.

[9] Анатолий восходит к древнегреческому «Анатоликос» – восточный.

[10] Во-первых (лат.)

[11] Во-вторых (лат.)

Чаепитие, которого не было

Первое ярмарочное утро выдалось морозным и ветреным. Ветер в первый день ярмарки всегда был хорошей приметой.

После всегдашнего молебна народ устремился на Базарную площадь, где уже раскинулось ярмарочное поле. Торговля начиналась – люди шумели, кричали, смеялись, пели и торговались, в то время как в самом центре площади на флагштоке поднимали флаг. Туда тоже начал стекаться народ – всем было интересно, что будет с флагом, чье поведение, как многие верили, предсказывает течение ярмарки. Запутается ли он или будет реять на ветру, а может, ветер вдруг стихнет, и флаг так и не поднимется? Но ветер оказался сильным и дул на восток, и весь честной народ сразу же приободрился – и торговля пошла – хоть святых выноси.

Мы приехали в одних санях с отцом, который в честь праздника отпустил Варю и Татьяну отдыхать – их мы взяли с собой, и не успели подъехать к Базарной площади, как они вскочили, что-то весело заверещали, оттолкнулись от облучка и высыпались из саней, как орехи из кулька.

– Ты хоть что-нибудь поняла из их визга? – с видом мрачного немецкого философа спросил отец, глядя им вслед. – Для меня всё слилось в один сплошной гул.

– Кажется, было что-то о том, что они углядели в толпе за одним из прилавков своего дядьку, приехавшего торговать медом. – промолвила я, быстро потерявшая горничных из виду. Впрочем, за их сохранность я не боялась. У отца была много дел, в числе которых было степенное блуждание по ярмарочному полю, выслушивание лести господ чиновников и всё прочее в таком духе. В моих интересах было скрыться от этих неудобных экзальтаций как можно скорее и дальше.

– Ну что ж, ты, кажется, назначила rendez-vouz[1] нашему другу доктору, – кашлянув, протянул отец, нарочито пытаясь скрыть то выражение лица, какое могло возникнуть на лице какой-нибудь деревенской свахи после удачного марьяжа[2], в результате которого она обогатилась коровой или свиньей. Я все-таки должна была оценить лояльность отца ко мне – из всех возможных окружавших нас персонажей, вроде скучных чиновников с вытянутыми лицами, он выбрал самого симпатичного кандидата и, почти не навязывая, пытался внушить мне его ценность, которую я, надо сказать и так видела. Однако в Анатолии я нашла друга, причем, такого, который – самое главное – был готов поддержать совершенно любую авантюру.

– Передавай доктору Розанову, что я буду невероятно счастлив, если он снова посетит наше скромное жилище. И скажи, что я вверяю твою сегодняшнюю безопасность ему – и никого другого не приемлю. – сказал отец, когда мы оба выбрались из саней.

– Всенепременно, – пробормотала я и поспешила прямиком в цветастую ярмарочную толпу к прилавкам и павильонам. Анатолий в качестве дуэньи[3]на весь сегодняшний день меня вполне устраивал, и мне подумалось, как было бы славно, если бы он привел с собой Маргариту.

Через несколько секунд блуждания в толпе я почувствовала, как кто-то хватает меня за руку. На мгновение мне подумалось, что это отец, забывший выразить очередное напутствие, но вскоре я услышала над ухом веселый и бодрый, несмотря на раннее утро и холод, голос:

– Китового жиру не найдется на продажу? Очень уж хочется сделать мазь от ожогов.

– Где это вы успели обжечься? – я обернулась к Анатолию, который, театрально закатив глаза и приложив одетую в перчатку ладонь ко лбу, ответил:

– Ах, это вы вчера обожгли меня своим недоверием и сомнениями. И я явился сюда, на этот праздник жизни, дабы впредь не принимать решений без вашего деятельного участия.

– А на самом деле явились, чтобы посмотреть на весь этот изысканный товар, – я засмеялась и протянула ему руку. Анатолий все также театрально наклонился и с улыбкой поцеловал ее.

– Скажете тоже. Изысками товары на нашей ярмарке не назовешь, но зато от них есть толк в хозяйственной жизни. Глядите-ка! – он вдруг кивнул куда-то в сторону, – вязниковцы[4]уже тут как тут.

– Не вздумайте селить их у себя! – я дернула Анатолия за рукав шубы, – вот уж на что редкостные коммерсанты. Будут делать вид, что у них нет денег на еду и кров, снова не заплатят ничего в казну, а в итоге уйдут с капиталом.

– Да уж, – захохотал доктор, – это я знаю.

– А где же Маргарита? Она здорова? В прошлый раз она мне показалась немного уставшей, – спросила я, пока мы пробирались куда-то в сторону очередных ярких палаток.

– Она…как вам сказать… думаю, что здорова, по крайней мере, тело ее в добром здравии, хотя я не исключал бы опасностей. Не так давно – всего два месяца назад – ее младший брат скончался от скоротечной чахотки. Мы тогда еще не были с ней знакомы.

– А если бы вы были здесь, вы бы смогли что-нибудь сделать, как помочь ему? – спросила я. Розанов покачал головой.

– Нет, бедный юноша всё равно был обречен. Так жаль его. Гося показывала мне его карточку. Они не очень похожи – он пошел в их мать. Такой темноволосый с серо-голубыми глазами, был очень высоким для своих пятнадцати лет. Его звали Януш.

– Маргарита поэтому такая… – я задумалась, пытаясь подобрать слово. Загадочная? Вряд ли это правильно. Задумчивая? Тоже не подходило. Но Анатолий, кажется, понял, что я хотела сказать.

– Нет… То есть, я хочу сказать… Думаю, не только поэтому. Не уверен, что это правильно – говорить о ее состоянии, но она мне определенным образом дорога, и я хотел бы понимать, какое потрясение скрывается за ее холодностью.

– Не хочу вас разочаровывать, но тайны нет, – ответила я, – как бы там ни было, но из-за восстания, из-за этого оговора вся их семья оказалась здесь. Брат умер, мать, как я понимаю, так и не пришла в себя… На месте Маргариты я бы выжила из ума, но она вполне хорошо держится, учитывая все эти испытания.

– Но есть эта отрешенность… Она другого рода, – задумчиво пробормотал доктор, скорее, уже сам себе. Я вдруг подумала, что