Разрушитель. Семейное дело - Александр Трогон

их компании разошлась по комнатам, он шатающейся пьяной походкой выбрался с веранды в коридор. Убедившись, что ему никто не мешает, Вячеслав спокойно зашел в кабинет отца. Быстро достав из потайного ящичка ключ от сейфа, он отпер замок. Цветной бланк лежал на самом видном месте. Дрожащей рукой достав бумагу, Вячеслав принялся за чтение, быстро пробегая глазами строчку за строчкой отпечатанного текста. Дойдя до конца, он выронил документ, который, легко спланировав, опустился на паркетный пол.

Первые секунд двадцать он вообще ничего не чувствовал. Затем накатила мощная волна ничем не сдерживаемой ярости. Не помня себя, он автоматически нагнулся и подобрал завещание. Сложив два сшитых листа убористого текста вчетверо, он сунул их себе в карман брюк, а затем деревянной походкой вышел из комнаты, забыв запереть сейф и положить ключ на место.

Когда к Вячеславу вновь вернулась способность мыслить логически, он принялся лихорадочно соображать. Допустить, чтобы завещание было обнародовано, он не мог. От этого зависело все его будущее. Значит, придется навестить отца, а там будет видно.

Идея с алиби возникла в его воспаленном мозге совершенно неожиданно, словно по щелчку.

За стенкой бурно выясняли отношения его младший брат Колинька со своей вздорной супругой. То есть, отношения выясняла именно Ольга – голоса Николая практически не было слышно. Рядом вертелась, переодеваясь, жена, мечтательно напевая себе под нос один из модных попсовых хитов. Он уже знал, что сейчас она будет врать, а потом уйдет на свидание к Артуру. Как ни странно, сегодня это оказалось как нельзя кстати.

На кровати валялась небрежно брошенная сумка Лидии. Вячеслав порылся в ней в поисках косметички. Там жена хранила легкое снотворное. Отыскав пластмассовую баночку, он высыпал себе на ладонь несколько таблеток. Отобрав из них пару штук, он незаметно от супруги засунул таблетки к себе в нагрудный карман рубашки, а остальное вернул на место. Пригодится после.

Усиленно зевая, Вячеслав специально сообщил Лидии, что принял снотворное и ложится спать. Она, легко чмокнув его в лоб, пропела, что идет в душ, и исчезла, оставив после себя длинный шлейф аромата цветочных духов.

Наручные часы показывали двадцать три часа сорок пять минут. Пора начинать действовать.

Постучавшись в соседнюю комнату, Вячеслав пожаловался Ольге на бессонницу и выпросил у нее сильное снотворное. Засунув лекарство под язык, так, чтобы Ольга увидела это, он поскорее пожелал ей и Николаю доброй ночи и мгновенно вышел обратно. Уже в коридоре он срочно выплюнул таблетки себе на ладонь. Позже он избавится от них, спустив в унитаз. Вернувшись в комнату, он демонстративно потопал, чтобы было слышно через стенку, а затем принялся ждать, чутко прислушиваясь к ночным звукам.

Младший брат с женой быстро улеглись спать. Вячеслав осторожно выглянул в коридор – там было пусто. Одна лишь тонкая полоска приглушенного света пробивалась через щель под дверью старого генеральского кабинета. Вячеслав скрипнул зубами: если бы не срочное дело, то он бы сейчас нагрянул туда и набил Артуру его наглую смазливую морду.

В шлепанцах на босу ногу, стараясь как можно меньше шуметь, он прокрался вниз, где едва не столкнулся с выходящей из дома Люсей. Облегченно выдохнув, когда дверь за ней затворилась, мужчина продолжил путь. Он и сам точно не знал, что скажет отцу, когда зайдет к нему в спальню. Смятый бланк завещания прожигал ему карман, побуждая к насилию.

Внезапно он различил в темноте чей-то неясный силуэт. Юркнув под лестницу, при этом успев скрипнуть рассохшейся половицей, он замер. Когда глаза приспособились к сумраку, он смог рассмотреть, как из комнаты отца осторожно выходит Иван Иваныч.

– Вот черт! – беззвучно, одними губами произнес Вячеслав. – Что он там вообще делал?

Пришлось подождать, пока старик, неожиданно застукавший целующихся в коридоре Никиту и свою внучку Лизу, не вернется к себе. Племянник, по счастью, тоже вскоре убрался обратно на веранду.

Выбравшись из своего ненадежного укрытия, Вячеслав на цыпочках добежал до двери в спальню и проскользнул внутрь. Судя по всему, отец спал. Подобравшись поближе, Вячеслав схватил одну из кроватных подушек, занеся ее над головой Бориса Алексеевича. В этот миг он так ненавидел своего родителя, что был готов его задушить.

Однако он опоздал – тот был уже мертв. Отец лежал в постели с выпученными от страха глазами, вцепившись в уголок добротного пухового одеяла.

Горло сдавил сильный спазм. Подавив в себе неуемное желание, кричать и топать ногами, Вячеслав, в отчаянии схватился обеими руками за голову. Подушка мягко свалилась на пол ему под ноги.

Из состояния короткого ступора, в которое он впал, мужчину вывел отчетливый монотонный стук, доносившийся со стороны приоткрытого окна спальни. Подняв глаза, Вячеслав уставился на большую черную птицу, усиленно долбящую своим мощным клювом узкий подоконник. Шикнув, он прогнал наглую ворону, которая с независимым видом подпрыгнула и исчезла за завесой дождя.

Именно в этот момент с пугающей ясностью пришло осознание, что нужно сделать простой выбор. Еще не поздно вернуться к себе, притвориться спящим, а наутро вместе со всеми старательно заламывать руки, делая вид, как ему жаль, что отца больше нет.

А что будет потом, когда все узнают, КАК распорядился генерал своим наследством? Умолять жену, не бросать его? Заискивать перед собственными детьми, выпрашивая у них деньги на то, чтобы погасить хотя бы банковские проценты? Вздрагивать от каждого телефонного звонка в ожидании угроз выбивающих долги коллекторов?

Калейдоскоп картинок будущего краха замелькал у Вячеслава перед глазами.

– Ну, уж нет! – процедил он вслух.

Аккуратно вернув подушку обратно на кровать, он осторожно вышел из комнаты. Теперь он точно знал, что будет делать дальше.

***

Подхватив в прихожей висящий на вешалке поношенный объемный дождевик, он набросил его на себя и решительно шагнул во мрак. Жесткие плети непрекращающегося ливня хлестали его по лицу и голым ногам, пока он бежал через двор к гостевому домику. В те минуты Вячеслав даже не задумывался о последствиях своих поступков. Злость одновременно и душила его, и подгоняла вперед.

Заглянув в темное окно комнаты, где Люся определила на ночлег нотариуса, он убедился, что тот уже улегся. В противоположном конце домика орал включенный телевизор, и Вячеслав без всякой опаски открыл входную дверь и зашел внутрь.

Роман Витальевич только задремал, когда услышал, как кто-то тихо вошел в его комнатку. Он тут же подскочил на неудобной узкой лежанке, спустив ноги вниз. Вид у него был растрепанный и очень домашний: нотариус уселся на кровати в одних цветастых семейных трусах и растянутой белой майке, прозванной в народе «алкоголичкой».